Форум » Культпросвет » СТИХОТВОРЕНИЯ (тема 3) (продолжение) » Ответить

СТИХОТВОРЕНИЯ (тема 3) (продолжение)

Йожик: Закрылись две предыдущие темы. Если никто не против, то ... НАЧНЁМ!!!

Ответов - 143, стр: 1 2 3 4 All

Helenka: Винить мне некого, кроме себя самой. Хрустальная туфелька впору была, когда Береза у дома казалась такой большой, И путь до дворца почти бесконечен… Да, Тыквенной каши забылись и цвет и вкус. И стал недоступным нехитрый язык мышей. Но терпкая горечь простых рябиновых бус Желанней пломбиров Вселенной, пожалуй, всей. Мудрее походка. Спокойнее зелень глаз. Утратил округлость – почерк, вразрез душе И телу, конечно. Короче и пульс и час. Накоплен тройной запас бытовых клише. Заденешь хрустальную туфельку… звон… едва… И громче как будто птицы, светлее день. Была же и я ей в пору? Молчит трава: Не помнит она, когда отцвела сирень. © Алексеева Татьяна

Helenka: Движение Ветра. … зачем Февральский Ветер дунул ты – порывом сладостным, благим, весенним?.. что хочешь мне сказать средь маяты: вернуть блаженство детских песнопений? …менялись зимы, вёсны, шли года – ребёнок постигал звучанье Жизни, снега блистали и цвела звезда, о Детство, ты не думаешь о тризне! чего ты хочешь Ветер – посвязать единой нитью всю судьбу земную? но… ты же знаешь: тает Благодать – и Черный Свет в зените неминуем… из всех подарков лучше выбирать – смиренье, веру, да благую волю … крадётся ночь за мной как тяжкий тать… но… не кляну уже свою я долю… что Ветер – другом будешь мне? ну, хорошо, согласна я, согласна – волшебно ты взовьёшься при Луне, и – станет страсть моя тогда бесстрастной?.. а что ёще подаришь?.. вижу я – вон девочка идёт… ах, вижу…вижу! я это в детстве… Ветер, это я! зима мне райские снежинки нижет… … вот ты остановился средь чудес, и… крылья вдруг прозрачные раскинул!.. ей подаёшь ты звёздочку с Небес, и – мне… спасибо, Ветер… друг мой милый… Летнее серебро … «как хорошо, – твержу я. – хорошо!» – прозрачным утром мчится электричка… идти, дышать, чтоб стала жизнь привычкой, за шагом шаг, за годом год… ещё… как хорошо – на лицах у людей страданья тень, но и любовь порою… прожить, пройти по жизни без затей, сорвать цветок поникшею рукою… сорвать? зачем?.. он без меня умрёт… но я сорву – заплачу в умиленье!.. я чувствую во времени движенье: вот нить серебряная – жизнь течёт… о, серебро звучанья, песню пой! тебе я золотым молчаньем внемлю – я вижу зацветающую землю, когда одна стою перед тобой!.. а то ещё вдруг птицей обернись – разлейся вновь октавой на рассвете, открой мне тайну, как смеются дети, как этот смех легко взлетает ввысь!.. а если я скажу, что нет тебя – не верь мне – это просто я устала, я думала: « а сколько мне осталось? и – можно ль жизнь свою прожить любя?..» а ты смятениям моим не потакай, уверенно веди звучанье-соло, пусть завтра вновь настанет лютый холод, ты – полнозвучием своим играй! не потакай – звездою появись. вневременной, благой, в небесной рамке. и над судьбою дивно вознесись, и будь мне свет в земном и – тёмном замке. Незримое плетение Я знаю то – чему уже не быть, И то, чему, увы, дано случится. О жизнь моя, открытая страница! Глагол рифмует, что пока мне – жить. Игра в слова, натуры торжество – Всего на миг. Потом опять – химеры, Но рифмы вновь закованы в размеры, И манит полнозвучьем Божество. Я знаю – взором медленным дано Постичь всё то, что Замыслом зовётся, Вот …открывается незримое окно, И свет сквозь тень блистает ярким Солнцем! И всё, что будет после, не сотрет – Того причастья. Как бы не старалось Стереть мгновенье время… Всё пройдёт, Но – будет драгоценна эта малость. И Слово милостиво снизойдёт, Благоволя к словам, и их – плетенью! И чей-то образ сладостно пройдёт Строкою – через свет – и через тени. © Мечетина Елена

Helenka: ты сегодня ушла... я даже не слышал. белой бабочкой выпорхнув к солнышку словно... год за годом паром судьбоносный колышет - временем томным, сердцем безмолвно... недосказанность – дальняя, глупая птица! где-то в сумерках сжатого неба в изъянах... я не вижу в отчаянье всполох зарницы... боль утихла рубцами в зализанных ранах. ты прости: навсегда отшумевшие вёсны! воду мятную рос в пустыне иссохшей, дни-цветы наслаждений радушных и пестрых, губы алые чувств от желаний продрогших. между нами осталось невидимым небо, в пыльных бурях, в штормах возмущенных циклонов... глупо, ветрено, грубо, нелепо наверно - черный суд неизменно жестоких законов! ты вернешься, я знаю - пьянящая вишня! по весне, расцветая невестою белой; кружевною фатой... ты такая мне снишься: кроткой, нежной, застенчивой, сказочно-смелой. полыхает в саду голубое цветенье, пенных яблонь ажур - белоснежностью буйной! ветер рвется взлететь над душевным смятеньем... даже ночью прозрачной, серебряно-лунной. ты сегодня ушла... я даже не слышал. белой бабочкой выпорхнув к солнышку словно... только алчут уста дотянуться до таинства вишен................ я пойду за тобой... и найду. безусловно. © Ломкин Роман

Helenka: *** Губы требуют тебя неприлично, о тебе опять бубнит помело, золотой кругляш луны мозаичной поворачивает-ца тяжело; пррроворачивает-ца еле-еле, но раскручивает-ца кое-как: на минуты, на часы, на недели делит месяцы, года и века... лунный морок, лунный знак, лунный бубен... коромысло: на крючках – по ведру; знать, и мне всю ночь толочь воду в ступе до седьмого петуха поутру... *** медлительного утра, как медленного мёда, в фарфоровое блюдо с каёмкой позолотной налейте после ночи, пока в душе гнездится в укромном уголочке любви живой жар-птица... пока не придушила своими же руками не пережала жилы, не придавила камнем в озлобе неслучайной однажды стылой ночью и не вспорола тайно ей горло коготочком... иль просто отпустила: лети, святая птица! чтоб средь любви постылой в агонии не биться... Тебе – в алмазах небо... Тебе – меды' да травы... и сердце на потребу тебе одной по праву!.. ...медлительного утра, как солнечного мёда... *** Кошкой или птицей - всё одно!.. – но чёрной, крадучись, взлетая... – угадай, чья дочь?.. – за тобою в дом твой. С неба звёзды-зёрна серп нам лунный срежет, станем их толочь! Перья птичьи сброшу или мех кошачий... чтоб тебя коснуться голою ногой. На тебя – медвяный – нежности растрачу, а взамен – ах, мелочь!.. – заберу покой!.. *** ...и всё одно и то ж... похожее на дощ-ш-ш-ш..., не проходящий нудный... в твоей душе – безлюдно, как в доме после мора никого нет кроме зеленоглазой кошки, спящей на соломе... Но не рискуй, загрызть ей вверено за «брысь»!.. Тебе ль, земное чадо, кончать Сонату Ада?.. В душе как после мора никого нет кроме зеленоглазой кошки, спящей на соломе... © Элго Маргарита

Helenka: 24 февраля не стало Жени Какузина. Замечательного поэта, автора песен, но прежде всего светлого, доброго, радужного человека. Настоящего друга. Любившего и любимого многими и многими с кем его сводила жизнь. Друзья называли его Женьшенькой и сам он себя так называл. Он таким и был - целительным корнем доброты. Сегодня после трёх дней снегопада на улицах Джерси Сити полным полно белого снега. По краям чёрных мокрых тротуаров горы снега. Я бродил там с собакой и думал о Жене... А когда вернулся домой, то у меня родился этот стих.... Волнорез ............ Жене Какузину Он подберёт мелодию и спросит: - Ну, может быть, сегодня ............ ............ ты споёшь? В асфальтовых чернилах снега проседь хамелеонно скроется... Как ёж из зимней спячки вырвется наружу пучок недозасыпанной травы, и, пропоров ледок, обезоружит готовых сыпать снег мастеровых. Он подберёт мелодию, хоть в пору ему сухую обувь подбирать. Вдоль тротуаров низкие заборы расступятся, как струсившая рать, капитулируя, врастая в льда обломки в бессмысленности прятать свой позор... Он не заметит. Он не их негромко попросит спеть, потупив грустно взор. Немного несуразный, долговязый, весны не ждущий на краю весны, ну, кто ему внушил, что он обязан искать, творить, просить, мечтать... Вкусны слова и звуки посреди Вселенной, сведённой в этот незнакомый двор. И, что с того, что в брюках до коленей промокших ......... Паркера ........................ взведёт он вновь затвор. Щелчок. Другой... Не верь, что станет пусто, лишь из сугробов вырастут кусты. Пусть не вселенскою, пускай совсем не грустью... что двор,.. весь город снова захрустит. А этот голос: девичий, невинный, спадающий не с крыш, и не с небес, возникнет незаметно, как лавина, и врежется в печаль, как волнорез. < 27 февраля 2010 года> © Мазель Миша

Helenka: Девочка, девушка, женщина С мягкой пушистой игрушкой, Как ты блаженно прищурена - Друг тело греет и... душу! Грозно за окнами мир шумит Катятся войны и штормы - Что ей?! По телу мурашками Мягко крадётся истома. Сами глаза закрываются, Чудятся вздохи объятия... Где-то созвездия вертятся... Девочка спит на кровати... © Какузин Евгений

Helenka: слишком больно и солнечно. утро взошло на алтарь. из-под лопнувшей ночи сочится горчащая влага. осторожные росчерки мутные вензели пагод растворяются в сонных туманах. тугая черта бесконечного дао. лучатся морщины у глаз. рассыпаются горсти звенящей тускнеющей меди. кто был пуст и безумен - останется болен и беден. кто сумеет вернуться - изменится. я не смогла добежать до тебя прикоснуться прижаться к губам оторваться от смерти спасти и спастись. не хватило на горчичное зернышко веры на дынное - силы. из оранжевых ниток плету иероглиф судьба. © Яндел Светлана

Helenka: Деревья и дети. Иное – ушло. Весна – нескончаемым, тихим столетьем. Неделя – и хлынет ручьями тепло. Деревья и дети. Деревья и дети. Деревья и дети? О чем горевать? Хватило до марта Надежды и Веры. Пробъется, смеясь, молодая трава И взглядом – огромным, безоблачно – серым, Бездонной лазурью – во весь небосвод Дыханием добрым коснется несмело. И в плащике легоньком радость придет, И можно по улице в туфельках белых, И можно придумать прекрасный наряд, Но смотрят особым, внимательным взглядом Деревья и дети. Так тихо глядят – Что мне ни стихов, ни нарядов не надо… Неделя – и хлынет рекою тепло, Растают слова невесомые эти, Простые, как счастье. Иное – ушло. Деревья и дети, деревья и дети… © Зайцева Светлана

Helenka: Бродит белая ночь по мостам, что готовы к разводу. В освещенных проспектах теряется, в темных домах. Я гляжу на тебя и на черную невскую воду И хочу по воде я тебя пронести на руках. Светлый бархат волос рассыпается, ветром распутан, И дрожит сигарета в коченеющих пальцах твоих. Я смотрю на тебя, и уже никогда не забуду. Только б ветер ночной в эту светлую пору не стих. Очень хочется вдруг подарить тебе красную розу И оставить лицо на коленях твоих до утра. Только в белую ночь на лице не появятся слезы – Быстро высушат их петербургские злые ветра. Что же там на душе у тебя? Тебе нравится, верно? Эта ночь хороша. Хорошо ли тебе в эту ночь? Как ты любишь меня, я конечно же знаю…примерно… Да, я верю в любовь. И готов тебе в этом помочь. Да, я верю в тебя – ты меня никогда не обманешь, Никогда мне не скажешь обидных, неискренних слов. Ты скорее уйдешь, и со мною встречаться не станешь. Ты давно поняла, что держать я тебя не готов. Почему ж ты не рвешься, не стремишься из этого плена? Почему ты со мной в эту ночь, здесь же негде прилечь? У тебя на лице нарисовано слово «измена»… Ты, наверно, устала выносить мою странную речь. Но наверно у нас много общего в нашем стремленьи. Мы встречаем с тобой непростое рожденье зари. Ударяются волны в истертые нами ступени. Бродит белая ночь по мостам, что давно развели. Стало чуть холодней. Ты пиджак мой накинешь на плечи? Это слишком банально, но все же немного теплей… И зачем вспоминать тот далекий бессмысленный вечер, Когда я не хотел становиться немного смелей?.. Что-то было не так, или нам не хватало чего-то. Только я ведь любил, а ты лишь обращала вниманье. Ленинградская боль – засосала меня как болото. Ленинградская боль подарила мне это прощанье… Нет, не надо курить, я и сам задыхаюсь от дыма. Лучше двинемся в путь, разойдемся по шумным домам… Мы увидимся вновь, и пройдем, поприветствуя, мимо… Бродит сонный рассвет, как трамвай, по сведенным мостам. © Наговицин Владислав

Helenka: иссякло «вчера» постыло на блюде томится студень любовь это то что было душа это то что будет когда только память судит когда колосится просинь когда умирают люди и аист людей уносит в проталинах звук очнётся на выдохе безоглядно а с каждой душой на солнце виднее да горше пятна и снежень пропахший мятой затянет зарю на шее и жизнь подымает плату и право любить страшнее © Гофайзен Михаил

Ойка: Helenka пишет: Гофайзен Михаил почему-то очень не нра, наверно, настроение...... аист людей приносит..........

eska: Helenka, спасибо за прекрасные стихи!!! А мне Миша Гофайзен очень!!!! И Света Яндел Я знакома с этими поэтами и очень рада видеть здесь любимые строки. У вас все тексты и авторы замечательные

ленок: Helenka СПАСИБО!!!

Helenka: Ойка... eska... ленок... Самое главное сейчас то, что Вы их читаете, что стихи - нужны. Обсуждения, от эмоциональных до литературоведческих - не моя стихия, sorry, не умею. Лучше буду делать то, что умею, ))) p.s. ... стихи Михаила Гофайзена и Светланы Яндел - великолепные (и это не только моё IMHO))).

Helenka: Сто тысяч нелюбовей. Одеяло из всех кусков, которыми...Мосты я не сжигала. Я перешивала. Меняя жизнь на черные кресты - "б-2" - попал. Двухпалубный на мине. И снова штопать рваные края, И, как назло, не с краю, в середине, Где все увидят...Глупая швея! Опять грызешь исколотые пальцы, Из всех надежд - последняя больней... Но чья-то жизнь натянута на пяльцы, Ты снова упражняешься на ней В искусстве лжи, и вышивки - на грани, Чтоб не пустить, не выгореть дотла... Из сотен слов несказанное ранит, Как спрятанная в яблоке игла. Сто нелюбовей. Каждая - навылет, Сто граммов бреда. Двести - коньяка. И не спасут меня от сквозняка Сто запыленных, призрачных клочка... Пусть даже все они меня любили. © Хамзина Мария

Helenka: С Твоего Августейшества снова частит алфавит, и темнеет листва, и ссыпаются яблоки с веток, тяжелее, чем раньше, взбирается солнце в зенит, и ночами так звёздно, и вот уже позднее лето примеряет расцветки иные, и лёгкая грусть расставания с чем-то прошедшим щекочет ресницы, - словно кроется в этом своя, недоступная суть, и тревожно, когда полыхают в полнеба зарницы, и приметой прощания первый желтеющий лист добавляет зелёной палитре свой новый оттенок, Августейшество Ваше, я тоже теперь фаталист, и мой дом мне не крепость, а просто заштатный застенок, где косые дожди скоро смоют остатки тепла, арестантская скудость заменит весь шик изобилья, и уснет паутиной намокшей по тёмным углам, что недавно блистало и что мы так нежно любили, а всего-то, казалось, - промчалось лишь несколько дней, только где, Августейшество, нынче твое благородство, - ты фатально уходишь, и это намного больней, чем пришедшее в душу с твоим отреченьем сиротство… © Коркин Владимир

Helenka: «чистый поток сознания за 16,5 минут до...» Тогда ты, чувствовала всю скабрёзность звукоизвлеченья обнявши торс виолончели, Смешенье, августовский сюр. Слащавость выверенной речи, прогорклость скомканного рта, ты ощущала. То, что там за поворотом будут встречи и расставанья будут, ты, не столько словом, сколько телом (задрапированным в цветы) опровергала. Ждать беды привыкла. Так, привычка смелой казаться, видится такой как ожидают гости, ради чего, сама не знаешь, но… с тех пор живёт в тебе. Давно, Когда креплёное вино рождалось в теле виноградин ты заболела, твой недуг казался прочим - жаром, бредом, Но нет того, кто больше предан, Как нет того, кто больший друг. © Ортин Женечка

Helenka: * * * И если вдруг тебе потребуется мелочь истертых гладких слов, разменных легких фраз, и если хоть на миг они способны немочь развеять немоты, уже настигшей нас, не постесняйся быть последней попрошайкой – выпрашивай, моли, пусть сыплются, бренча, сарказм Ларошфуко, заученные хайку, цитаты из Ли Бо, библейская печаль, которая во всем присутствует подспудно, заставь меня побыть транжирою-сверчком, пичугой заводной, поющей день свой судный, и бражником в цветке, набоковским сачком накрытым во хмелю и посредине песни, и даже мотыльком, что бредит у свечи, звенящим изнутри теперь я буду, если врачует мой ответ на «слышишь, не молчи, рассказывай себя, как лист, слетевший с ветки, как тихая вода, затвердевая в лед, рассказывай себя с избытого рассвета до сбывшихся ночей, готовящих излет». И я откроюсь весь, сорвав, к чертям, щеколды, всем нажитым звеня, оставшись, чуть дыша, с последним медяком, хранимым за щекою, и грош всему цена без этого гроша... * * * Малке И твоим заразившись молчаньем, и проникшись твоим потрясеньем от невнятных осенних печалей, от печалей осенних, под укрытье зонта поднырнувши, прилепившись к щеке твоей тесно, в час, когда из небесных отдушин, из отдушин небесных изливается глухо и нервно дождь своей тарабарскою речью, вдруг пойму – я твой встреченный первым первый встречный… Боль к вискам то прильнет, то отступит, шар земной, позабытый богами, как моченое яблоко, хлюпнет под ногами… * * * Не сбылось. Причаститься. Принять всё, как есть - без укора и гнева, животворным, крещенским, напевным губы мазаны – Исполать! Исполать этой влажной зиме, иордани Петровского парка, свечке теплого дня, до огарка догорающей в полутьме. Исполать! И опять наизусть всю молитву – восторженно, робко… Ты увидишь, как беличьей тропкой вдруг моя застарелая грусть побежит, заметая хвостом чуть занявшейся в парке пороши, след иллюзий, оставшихся в прошлом, не оставленных на потом. Всё, как есть… не от сердца щедрот, от предзнания близкой утраты, этой женщине, что виновато виноватого в полночи ждет, посвятить всё, что есть впереди, до последней крещенской метели, и услышать в конце колыбельной тихий отзвук, что тает в груди… © Горшков Олег

Helenka: МАЛЕНЬКИЙ БАРАБАНЩИК Женьке Какузину Мне никуда не деться От этих тревожных нот. Однажды в далёком детстве Он всех нас позвал в поход. Мы шли сквозь снега и чащи, Кто весел, а кто сердит, И маленький барабанщик Всегда шагал впереди. Мы шли в ледяные дали Сквозь буреломы вех, И все мы прекрасно знали: Ему тяжелее всех. «Ищущий да обрящет» - Каждый из нас твердил. И маленький барабанщик Всегда шагал впереди. Видели мы в дороге Как раскалялась сталь. Мы позабыли многих, Тех, кто идти устал. Солнечным и звенящим Голосом нас будил Наш маленький барабанщик, Что был всегда впереди. И если скажу, что знаю Куда он ведёт – совру, Но я поднимаю знамя, Что выронил павший друг. Пули свистят всё чаще, Сердце щемит в груди, И маленький барабанщик По-прежнему впереди. © Тенигин Андрей

Helenka: Вылетавшим из окна Было как-то не до песен. Им бобслей не интересен, И не радует весна. Не раскрывшим парашют Тоже в общем-то не просто: Все, что легче – сразу к звездам, Остальное подберут, - Немного подклеят, немного подправят, Немного подкрасят и «полный вперед» Из пошлых дворцов, коммунального рая, Из темной берлоги, из новеньких сот. Без тени сомнений, без лишних напутствий В звенящих трамваях, на старой метле Лети, изучай астрономию грусти По звездным маршрутам на лунной заре. Заплывая за буйки Брассом, кролем, баттерфляем, - Ты тем самым распаляешь Чью-то пасть и плавники. Не забудь на берегу Перед стартом снять ботинки, Чтобы не было заминки У любителей рагу. А впрочем – отловят, а впрочем – поймают, Разложат для сушки на теплой траве, Немного прочистят, немного подправят Кудрявые мысли в твоей голове. На крылья метафор, в тумане аллюзий От первого снега до талой воды Плыви, прорубая решетки и шлюзы, Беги, собирая осколки мечты. Залезая на балкон По скрипучим водостокам, Думай только о высоком, О насущном – не резон. Там внизу такой бардак, Там сплошные катаклизмы, Там завалы разных «…измов», А на них пиратский флаг. Взлетай над уныньем, над фальшью и ложью, Над страхом и ленью – на встречу с весной. Твой собственный опыт тебе не помощник, Бросай оболочку – взлетай над собой. Приделай бубенчики к гибким запястьям И чем-то воздушным себя назови, Лети, изучай географию счастья По сопкам надежды, по рекам любви. Я меняю корабли На гармонию созвучий И ищу удобный случай Оторваться от земли. На толкучку отнеси Все приметы и поверья, Одолжи мне горстку перьев И с собою пригласи! © Лукьянова Наталья

Helenka: Засыпают девчушки, засыпают игрушки, Дремлет в парке автобус, спит на рельсах трамвай. В небе спят самолёты, задремали заботы, Доктора и хворобы, спи и ты... засыпай... Этой сказочной ночью снится всё, что захочешь: И воздушные замки, и дворцы на песке, Где неведомы слёзы, где сбываются грёзы, Где проводятся в дамки шашки все на доске... Под мотив колыбельный виден призрачный берег, Где пушистое солнце чуть щекочет бока, Где гуляют по пляжу дамы в белых плюмажах, Где рыбёшка пасётся, не боясь рыбака... Спи, тебя обнимает и твой сон охраняет Медвежонок из плюша - благодушный добряк. Улыбается месяц, и чудесную песню Напеваю я - слушай - в эту ночь для тебя... © Евгений Какузин

Helenka: Эльсинор Сосчитав года по шрамам и по срезам, размечтав любить и падать ниц, лбом ударишься в трагическую трезвость, в послевкусие дочитанных страниц. Чёрной строчкой от укола до укора в нераспавшейся ещё связи времён: кто для нас построил эти Эльсиноры, где с земли уже откинут дёрн? Бледный пленник в каземате слова, сделай шаг по острию ножа - на тебя капканы мышеловок по углам поставят сторожа. Вышел срок - учись играть на флейте, наложи табу на миражи, завершив бессмысленностью смерти повесть о бессмысленности жить. Гамлет Пока ещё не пробил нужный час отраву пить из поданного кубка, я доживаю сроки среди вас - адепт несовершённого Поступка. Я всё ещё колеблю грузы чаш сомнением меж истиной и местью, бездарно жив и непременно ваш, хотя уже нелеп и неуместен. Я не школяр весёлый, в пух и прах смешивший сотоварищей в тавернах, - я флейта в необученных руках загнивших Розенкранца с Гильденстерном. А впрочем, отречёмся от имён - не с именами нам, с судьбою спорить в тот час, когда "распалась связь времён", бессмысленно стенанье:"Бедный Йорик". И тень отца - воинственный призыв махать мечом, не мирною оливой. Я жажду истины, пока бездарно жив, и верую в мирскую справедливость. И плачет Йорик А Гамлет пьян вином сосцов Гертруды На острие последнего туше, И Эльсинор повержен серой грудой, И плачет Йорик, выгнанный взашей Из чернозёма вспаханной могилы Расстеленных офелиевых трав. * Брат и любимый делят крокодила На суверенность выстраданных прав. * Неладно что-то. Нет, не в королевстве, Где троны утверждались на крови - На острие иглы, дерзнувшей вдеться Простым стежком в to be or not to be. Распалась связь времён Не читаю газет, где последние вести из Дании, Мне и так очевидно, как в остро секущих ножах Обернётся мукой, в жалких потугах пересоздания, Из-под стрелок секундных текущий годов урожай. На молельных вертушках у красной рассохшейся пагоды, Где ладонями разноплеменных истёрся шафран, Не написаны имя и дата, а кажется - надо бы, Чтобы тощее время опять не попало в капкан. Так легко разрушать, так непросто настроить и выстроить Еле слышную нить не напрасно прожитых секунд. Не читаю газет - и живу ожиданием выстрела Посреди жерновов, обращающих годы в муку. Офелии... Офелии - цветы, а мне - охапки слов в кувшины, в вазы, на плечи и на пол, в грудь и в глаза. Букет давно не нов, но Боже мой, какой дурманный запах! Как много их, холодных, добрых, злых, забывшихся и тех, чье имя - память. Они ко мне воскресли из живых и шелестят сухими лепестками. Они снопом метнулись на кровать, велят не спать с заката до заката, и я спешу их все пересчитать, как ростовщик тяжелые дукаты. Но жар угас, и аромат остыл, и все опять изменчиво и шатко. Не броситься ли, право, в монастырь или в поток с заветною охапкой? © Солянова(Левенталь) Наталия

Helenka: Размывая пыльцу от косметики с чувством вины Остаюсь. Ни за чем. Ни при чём. Ни при ком. Мне-то что… Мне не надо косить от Троянской войны. Мне за ткацкий станок, что зовётся средь варваров комп. Нужно строки плести, чтобы к завтрашней пьянке успеть В них впихнуть красной нитью гербарий нездешних цветов. Чтоб под утро, дрожащей рукой нажимая Backspace, Предъявлять белый лист. Не готов мой ковёр, не готов… © Бориневич (Эклога) Татьяна

Ойка: Helenka зацепило......

Helenka: М.Р. Кроме тебя в этом мире живет еще март. Первый, холодный, но все же весенний и нужный. Если идти по дороге, считая дома (Словно овец по бессоннице), шлепать по лужам, То забываешь о многом, и входишь в азарт, Слово за слово сдавая по карте на покер, И пропустив чье-то «старт!» и выстрел на старт, Думать: я пьян и пора начинать караоке… Кроме тебя ничего. Ничего. Ничего. Если вдаваться в расчеты и делать догадки, Это и есть моя жизнь и весь пройденный год Может считаться технической не-неполадкой. Если идти по дороге, считая дома, Так ли иначе, но ты доберешься до дома, Не проклиная, но все же с обидой на март, Осознавая однако, что вышел из комы.. © Шуваева Мария

Helenka: А оказалось, я не телепат, не маг, не ворожея, не ведунья: вороны в крик – наверно, на беду мне – а я не понимаю. Невпопад всё бормочу: Весна моя, весна! Растает снег, раскроются сирени, потом июль, клубничное варенье и мятный чай, покой и тишина твоих качелей – и моих полей осенний стон и зимние невзгоды. Мой сон в огне, а я, не зная брода, ныряю в Нерль и утихаю в ней, и вижу – ты стоишь на берегу, потом за мной вступаешь в ту же воду, - и в жидком шёлке год идёт за годом, и день за днём я сон свой берегу… © Кабардина Елена

Helenka: "never promised you a rosegarden " (c) " начнёт выпытывать купе курящее про моё прошлое и настоящее..." (с) ну и что же, что жизнь протекает со знаком бемоль, ведь гарантий никто не давал на тюльпаны и розы... только я не смирюсь, не хочу зарифмовывать боль! мне хватает её в ежедневной и будничной прозе. появились морщинки у глаз, серебро в волосах и нередко себя ощущаю подстреленной дичью. всё равно: не намерена свой формулировать страх: не желаю того, чтоб обрёл этот демон обличье! и пускай говорят, что легко и красиво живу, пусть подумают, что не бываю грустна и угрюма. снова встать, натянув на изношенный лук тетиву, помогает лишь только родной всеспасающий юмор! так помилуй же, Господи! знаю, гордыня есть грех, может быть, самый страшный из всех, потому-то и смертный. но меня не изменишь уже: проповедую смех, и пытаюсь пропалывать звёзды, чтоб не было терний... © Людвиг Анна

Helenka: Птаха моя слепая, прекрасная, что Рахиль, клюй золотое просо, на землю слетев с ольхи. Больше ни трели всуе. Страхи неглубоки. Хватит свистеть вопросы, прощебечи стихи. Тридцать вторая пуля царапнет крыло слегка. Снайперы промахнулись, целились в облака. Кошке на драном стуле снятся твои бока. Возгласы "аллилуйя". Спелая синь-река. Вожжи парной разлуки из шёлковых лепестков. Вождь оживляет бубен – шаманское баловство – звуки легки, как руки огневолосой скво. Счастье, конечно, будет. Ласточке повезло. © Костюкова Евгения

мурен: Хотя б во сне давай увидимся с тобой... Хотя б во сне давай увидимся с тобой. Пусть хоть во сне твой голос зазвучит... В окно — не то дождем, не то крупой с утра заладило. И вот стучит, стучит... Как ты необходима мне теперь! Увидеть бы. Запомнить все подряд... За стенкою о чём-то говорят. Не слышу. Но, наверно,— о тебе!.. Наверное, я у тебя в долгу, любовь, наверно, плохо берегу: хочу услышать голос — не могу! Лицо пытаюсь вспомнить — не могу!.. ...Давай увидимся с тобой хотя б во сне! Ты только скажешь, как ты там. И всё. И я проснусь. И легче станет мне... Наверно, завтра почта принесет письмо твое. А что мне делать с ним? Ты слышишь? Ты должна понять меня — хоть авиа, хоть самым скоростным, а все равно пройдет четыре дня. Четыре дня! А что за эти дни случилось — разве в письмах я прочту?! Как эхо от грозы, придут они... Давай увидимся с тобой — я очень жду — хотя б во сне! А то я не стерплю, в ночь выбегу без шапки, без пальто... Увидимся давай с тобой, а то... А то тебя сильней я полюблю. Роберт Рождественский

Helenka: Игра «любовь». Одежда – на траве. Босыми пальцами – по грифу без разметки. Как далеко от «V» до «W»? Не ближе, чем от «альфы» до «омеги». Игра «любовь»: над крышами закат Несёт огнем наполненную чашу. В ней – всё. Там жизнь и смерть, Эдем и Ад Расплавлены – и потому не страшны. Игра «любовь». Закрыть на всё глаза – И всё увидеть в инфракрасном свете. Как ни тусуй, в колоде – три туза. Четвертый – в рукаве. Он – козырь (крести). Игра «любовь». Зеленое сукно. Рулетка. Лотерея. Чёт и нечет. На красное! Ва-банк! Не всё ль равно? Не слушай тех, кто врёт, что время лечит. Не суетись. Не отдавай долгов. Не спи, когда улов попался в сети! Любовь – игра. Мораль – для дураков. Не верится? И правильно, не верьте: Зима придет. Как жалобно ни ной, Игра в любовь кончается внезапно. Лишь сохранивший крылья за спиной Спасется, улетев в другие страны. июль, 1999 © Баталина Дарья

Helenka: Что же ты такая недотёпа? Где подобрала ты это сердце, И дала своим дыханьем тёплым Раненой синице отогреться? Ты могла б найти себе другое – Крепче, понадёжней, помясистей! Ну, зачем оно тебе – такое? Что за польза в тонком птичьем свисте? Ты могла бы… – Слушай, не могла я Не поднять его, не взять с собою! Мне оно даровано судьбою – Не всегда ж она индейка злая! Знаешь, наша встреча – это счастье: Мне легко дышать, ему – стучаться. 03.2010 © Сафин Михаил (Шрайк)

Светлана: Признавайтесь в любви, даже если боитесь отказа, Даже если на все сто процентов уверены в нем. Говорите смешные слова и нелепые фразы, Озаряйте обыденность тусклую ярким огнем. Признавайтесь в любви, не жалея ни слов, ни эмоций. И не бойтесь остаться, растратив себя, на мели. В жизни, кроме любви, нет других маяков, карт и лоций. А без них кораблям никогда не достигнуть земли. Признавайтесь в любви тем, кто нужен вам, дорог и близок. (Лучше сделать, чем плакать, что мог, но, увы, не успел.) Исполняйте мечты и, смеясь, потакайте капризам, А малыш-купидон поколдует над меткостью стрел. Признавайтесь в любви, не пытайтесь скрывать ее в сердце. Не страшны холода, если вы отдаете тепло. Если вашим огнем удалось хоть кому-то согреться, Вы поймете когда-нибудь, как вам в любви повезло.

Helenka: Как много на себя не взять?! ….когда в желании высоком казаться чище…., запивать плохую водку сладким соком, до первой драки жить в гостях… непрошеный татарин в пару… И оседать на плоскостях ………………… И прятать курево в гитару. Когда б ещё из середин стояла с краю моя хата и папа был не триедин, и мать была не виновата, касаясь лба в густой ночи с любовью той, что истончала, просившая меня – «молчи… молчи, окей?» …. и я молчала… Где стружкой света с фонарей январь лениво осыпался и был безжалостен Борей.....и Яхве только улыбался моим покоцанным мирам… И кутаясь в халат неновый у котлована на Котлова, погибшим детям строил храм… Когда свободы полный рот разорван радостью и волей и кажется, вот-вот придёт инструктор по последней боли и ты научишься летать… назло упавшему Икару… Я вспоминаю, что – молчать… И прятать курево в гитару…. Как можно быть наперекор??? …познав с лихвой в десятом классе, лопатками вбирая сор на представительском матрасе быть сильной, чтобы доволочь…. и налажав потом в анкете, ненужное отсеять прочь… Мечтать о сне и пистолете… Не подавиться, чтоб не знать боёв за рухнувшей теплицей, своей улыбкою латать печалью сорванные лица и ждать тебя…и ждать и ждать… письмом??? Из Нижнего Тагила???? Не надо мне напоминать…. Я помню, мама… Я – могила… Такая ж тишь и глубина… И мне на Пасху две конфеты закинет школьная шпана, и я, на ксероксе рассвета любой из папертей и плит перемножаясь вдруг на трижды останусь той, кто всё простит…. Которую ещё родишь ты… И ей ты не давай играть с лимонами и коньяками и не учи её ты брать так много на себя… руками… И никому не говори, а ей тем более… годится???? Что мира было целых ТРИ…. И не одним не подавиться… © Ленка Воробей

ИвериЯ: Helenka Спасибо ...Не увернулась... зацепило... Пошла искать еще ее... Обниму любовь похолодевшую. Помолчу… и вовсе – отпущу. Мысленно, прошу, как онемевшая – - подари мне спичку, пусть сгоревшую, я ее в стакане проращу… Эти мне – зароки, обещания – шелуха лишь… пепел, дым и сор, только в лихорадке расставания – - подари мне встречу на прощание, я ее поставлю на повтор… Горько, без обманно-райской сладости, как когда-то, в пламенном бреду и у всех прохожих на виду – - подари мне две минуты радости, я их на твой счёт переведу… Согласись, пусть будет – не бесплатное, липовое… мертвенное… ватное, с дарственной на выцветшем боку – - подари мне небо, хоть плакатное, я его приклею к потолку… © Ленка Воробей

Ойка:

Helenka: ЗИМHЯЯ ЭЛЕГИЯ Hу что же, место действия - янваpь. Вдpуг замечаешь взглядом оpобелым, что гоpодской pябины киноваpь отчетливей кpовавится на белом; дежуpная аптека и фонаpь на улице пpисутствуют, как встаpь. Все вызывает мысли об одном: о том, чего не пpинято бояться, что самым пpочным сделалось звеном в pазомкнутой цепи ассоциаций, что нежно именуют вечным сном, котоpым все когда-нибудь заснем, кто pаньше, кто позднее. А пока - толкаешься на pынке, в магазине, под локти подставляючи бока, и шлепаешь по слякоти в pезине, поскольку не найти навеpняка для здешних зим надежней башмака. Гостей не досчитавшись за столом, соpоковой спpавляешь день pожденья. (Hе pоковой ли? Ой ли!) Поделом: подобно неудачному сpавненью, незpимым пеpечеpкнутый стилом, как ветхий дом, твой век идет на слом. Он скоpо весь исчезнет без следа. Одни обpывки выцветших обоев напомнят нам обpывки дней, когда был этот дом гнездом для нас обоих. Вздохнем. Пpоизнесем согласно "да...". И будем стpоить новый. Изо льда. Покуда не pастает, пpоживем - без pадужных мечтаний о гpядущем. Безгpешным было весело вдвоем носиться нагишом по pайским кущам, а мы поспешно шубы достаем, взглянув на затвеpдевший водоем. Висит на шее меpтвая лиса; на голове - убитая собака отчаянно скулит. Пусты леса; в небесном зpаке слишком много мpака, и всех земных pелигий голоса слились в сакpальном вопле "колбаса!". О Боже, что за чушь! Ведь я отнюдь не пpоповедник вегетаpианства... Hо каждому из нас когда-нибудь стать домом безвоздушное пpостpанство должно. Уже не боязно ничуть. Hо холодно. И хочется уснуть. 1997 ВЕСЕHHЯЯ ЭЛЕГИЯ Пpобиpаясь во двоp бочком, наклоняется над бачком безpаботный эpдель-теpьеp, не вписавшийся в интеpьеp чьих-то вылощенных хоpом; на пеpеднюю лапу хpом, пес нашаpивает сухаpь. То ли май стоит, то ль янваpь воpотился, замедлив бег наших дней. Тополиный снег покpывает собой газон, не оставив зеленых зон и не тая (Господь, спаси!), pазве - спичечку поднеси - только вспыхнет на кpаткий миг огонек - и уже поник. Что увижу - о том пою незатейливую свою то ли песенку, то ли - так, существительных каваpдак, пpилагательных винегpет, междометий бессвязный бpед... Hаилучшую из наук пpеподал косоголазый дpуг солью выбеленных степей, где пpогоpлклую воду пей иль не пей - все pавно сведет pаздpажающей жаждой pот. В сеpых сумеpках, точно воp, пpобиpаюсь бочком во двоp, чтобы тpапезы кобеля не спугнуть. Под стопой земля, в пыль бесцветную пpевpатясь, под дождем обещает гpязь. Hо синоптики о дожде ни "гу-гу" - ни "когда", ни "где". Hа пpожаpенном беpегу я pисую свое "Гу-Гу", - кто на свете не осмеял угловатый инициал! Hо зато - чем отвpатней вид, тем живучее индивид: неспpоста говоpят "не тpонь то, что pаспpостpаняет вонь"; не захочется пнуть ноге называемое на "г"; и утопленником не стать, коль субстанции той под стать. Боже пpавый, куда иду у цинизма на поводу, опуская свою стопу на сусанинскую тpопу? А доpога белей, белей от усеpдия тополей, и не видно уже ни зги. (Боже, выбpаться помоги...) 1997 ЛЕТHЯЯ ЭЛЕГИЯ Тpидцать пять на двоpе по Цельсию. Hа асфальте - бутоны в pяд: похоpонная здесь пpоцессия десять минут назад пpоходила, и где pастоптаны лепестки, вызывая гpусть, так естественно pади опыта вызубpить наизусть философами нетвеpезыми сконцентpиpованную муть: что судьба усыпает pозами только последний путь. А покуда живешь - не мучайся, что вонзается шип в пяту. Самой сладкой на свете участи ахиллесову пpедпочту уязвимость, но, в напpавлении взгляда шаг ускоpяя свой, хоpошо pазмышлять о тлении неотpубленной головой. Двеpи в дегте, а кости вымыты - не пpичина кpивить губу: сколь была на земле любима ты, есть возможность узнать в гpобу. Тpидцать пять на двоpе по Цельсию. Мне (по паспоpту) соpок зим. Поpох есть, но, куда ни целься я, вpяд ли вообpазим pезультат холостого выстpела, как в копеечку, в белый свет, где из воздуха замок выстpоен без особых пpимет: ухищpенья аpхитектуpные иppеальности ни к чему. Пpедложенье стать на котуpны я без востоpга пpиму. Выше pоста - и впpавду сpеднего - подыматься не тоpоплюсь; что нелепые эти бpедни вы не услышите - тоже плюс, состоящий из паpы минусов. Если мой гоpоскоп не вpет, мне еще далеко до выноса тела - пятками напеpед. Упокоимся по-хоpошему: жизнь под небом не столь тяжка, сколь цветок, на асфальте бpошенный, ставший поводом для стишка. 1997 ОСЕHHЯЯ ЭЛЕГИЯ Пошли мне, музыка, слова, чтоб эту муку обозначить. В стpемленьи жизнь пеpеиначить поpочным кpугом голова идет; из будущей зимы студеный свет в окно стpуится... Я все долги веpну стоpицей, да не у кого бpать взаймы ни слов, ни смысла, ни тепла. А мой убогий капиталец - pазмеpом с безымянный палец, застывший около стекла. (Так застывает, выбрав цвет, кисть над холстом или каpтоном, боясь невеpно взятым тоном ненаpисованный портрет убить.) Стоянье у окна - вполне естественная поза, когда бесчувственная пpоза за ним отчетливо видна. Hадменной поступью идет к финалу месяц-импеpатоp: кинжала Бpута (или бpата?) моя pука не отведет. Закат, показывая кpай окpовавленной летней тоги, подводит внятные итоги: спокойно, Август, умиpай; ты возвpатишься чеpез год из недp pазpушенного Рима, и снова будут повтоpимы pожденье, зpелость и уход. Hо слуха не ласкает ложь, и глаз не pадуют подобья - как мpамоp хладного надгpобья с лицом усопшего не схож, так не похож гpядущий день на эти, мчащиеся мимо. Hе все на свете заменимо на еле зыблемую тень, но вpяд ли стоит выяснять взаимоотношенья с небом: оно, беpеменное снегом, вот-вот обpушится опять, и лучше встpетить этот миг в тиши уютного жилища, где для вообpаженья пищу дает листва стаpинных книг. Hазад, в мелодию, слова! мне хватит знаков пpепинанья, дабы сложить напоминанье о том, что я еще жива. 1997 © Гридина Галина

веснушечка: ОСЕНЬ Осень – яркая краса, Осень – желтая листва, Буйство красок, праздник цвета, Дней прозрачных торжества. На краю озерной глади Листьев желтая оправа, Птичьих криков в поднебесье Опечалит нас октава. Между сосен, меж березок Вьется стежка неприметно, Манит, будто играя, Вдаль уводит незаметно. Лес, как солнце полыхает Ярким осени приветом, Листопада слыша песни Не могу не быть поэтом. 21.03.1994 – 16.04.1994 Нежное солнце тихо со снегом прощалось, И улыбалось, смотря в голубую даль. В небе смеркалось, тепло быстро скрывалось Унося покой и сон теплого дождя. Румяня небосвод за землю диск нырнул, Сошла с небес полночна тьма, Месяц тонкий украдкой к звездочкам шагнул, Ночная тишь укрылась одеялом. 17.05.1994 Синяя птица тихо головой кивая, Синяя птица в небо взлетая, С нежной мечтой исчезает в веках, Любовь оставляя в наших сердцах. 05.06.1994 ОСЕНЬ Настала осень. Прощаясь с летом Печально шелестит трава, Янтарным светом Вся улица озарена. С холодным ветром Кружит последний луч, Умчатся б следом За караваном, прочь. Шуршат сухие листья, Шумят во сне, Рябиновые гроздья Горят везде. Мне снится лето, Тепло дождя, Земля согрета И ждет меня. Забуду город, Забуду всех, Покинув холод Я вспомню лес, Тишиной умывшись Спущусь с крыльца, Сейчас увижусь С тобой, заря! Но лист сухой Летит ко мне, Ушел покой, Пропал во тьме. Настала осень, Пора домой, но лето просим: - Вернись и спой! Настала осень, Прощаясь с летом Печально шелестит трава… 04.10.1996 – 12.10-1996 МОЯ ГАТЧИНА Город родной. Всё лето зеленый, Всю осень цветной, Город – ты мой! Парки и церкви, Дома и сады, Красивы, велики Дворцы и мосты! А рядышком где-то, Из окон видна, Далекая школа, В ней смех, беготня. Там старую сказку Увижу как сон, Забытое детство Вернется в мой дом. 29.10.1996 – 01.11.1996 ВЕСНА Медленно тает снег, Лед сходит с Невы… Слова твои нежны Как первый солнечный луч, Глаза твои далеки, Не могу увидеть их, Но будто отраженье в них Я вижу себя в окне… Медленно тает снег, Лед сходит с Невы… Приди ко мне, приди… 28.04.2000 В золотом сиянье солнца Померкли лучи, Любовь в моем сердце Ты не ищи. Тихо капает дождь За окном на крыльцо, Мимолетным виденьем Мое чувство пришло. Призрачно ночью, Везде тишина, В этом мире бушующем Я как будто одна. Чувства умерли разом, Померкли лучи, Любовь в моем сердце Ты не ищи. Лето шло на закат, И свадьба уж скоро, Я любила тебя И забыла не скоро. 05.07.2003

Helenka: * серебряными нитями дождя рассвет плетет холодные полотна, земля опустошенная промокла, и в окна тучи с завистью глядят... а здесь - тепло... лежит рука в руке... и ночи отпечаток сокровенный в глазах блестит... и катится по венам надежда... словно лодка по реке... * ночь выплакалась - дождь к утру утих... из бликов и теней плетет узоры рассвета тонкий луч... и медлит стих, на кончике пера зависнув, спорит с сознанием... банально: быть - не быть... и хочется молчать, глаза потупив, но мозг остаток ночи месит в ступе, отчаянно пытаясь говорить... * ... нотной россыпью время упало в ладонь, небо с проседью, серо-печальное... тронь - зазвенит, запоет дождевая струна... где-то ты не один, где-то я не одна... где-то жизни дороги легли в параллель занесенных осенней тоскою аллей, и кружатся, и падают судеб листы: недописанный - я, недочитанный - ты... * осенняя нежность... кленовая медь... струится по векам, сквозь пальцы стекает... а мне бы, листвой обратившись, лететь в зовущее небо... до бездны... до края... стать звуком, глотком вдохновенья... без слов, лишь мыслями сердца родного касаясь, любить... ... но пора пустоты и ветров... и катит по стеклам полоска косая... * ... недосказанно-тонко... штрихами... небрежным мазком... растекаясь по стеклам и венам... шурша под ногами... беспричинная грусть серым призраком ходит за нами... гостьей поздней, незванной-нежданной является в дом осень? осень... ее осторожный ночной поцелуй остается серебряной нитью росинок хрустальных... неба гладь чуть дрожит... и безудержно плещут фонтаны стихозамыслов, хрупкими строчками бьют по столу... * ... что мне подарит поздняя гроза ?.. в полнеба - осень... в четверть мига - вспышкой - глаза... твои усталые глаза... и времени разорванность... а крыши сорвет сентябрьский ливень, языком унылых капель с окон лето слижет... и, сердца бесприютностью влеком, вкрадется в осень нежности излишек... © Лозицкая Елена

Helenka: надо работать! так ну-дно, и хочется спать… тупо смотрю в монитор: эх, не смоква, но фига! медною ящеркой осень спешит на асфальт, сбросив останки хвоста, в кровь не начатой книги… как же хотелось писать о листве и весне, но малахит не цветёт и шкатулка закрыта. мёртвые реки, и рук не коснуться во сне… Мастер храпит, свита дремлет, а неМаргарита вышла с котом на балкон, удивляясь зиме! бабочки снега внезапны, безудержно грубы. в этой каштаново-колкой, забеленной тьме Божьи коровки не спят и целуют ей губы. 26 окт 2009 © Коронелли Джулия

Helenka: Он приходит, и ставит бочонок на край стола, И пузатую кружку ставит, а не стакан. А потом он берет тебя нежно за два крыла, И легко раздирает, как воблу - напополам. Трепыхаться бессмысленно с вывернутым нутром. Пахнет вечность соленой кожей, ты знала, да. И Харон выводит тебя из пропасти на паром, Так, как Еву водил по саду ее Адам. Разрезает лезвием темную гладь коса, А потом ты слышишь ворчливое "Рот закрой!" А потом ты думаешь - надо бы записать... Он почти доволен. Соленая - но с икрой. © Хамзина Мария



полная версия страницы