Форум » Культпросвет » СТИХОТВОРЕНИЯ (тема 3) (продолжение) » Ответить

СТИХОТВОРЕНИЯ (тема 3) (продолжение)

Йожик: Закрылись две предыдущие темы. Если никто не против, то ... НАЧНЁМ!!!

Ответов - 143, стр: 1 2 3 4 All

Helenka: Просто так поговорим ни о чём ни о том и ни об этом ни по счёту раздватри не делясь полусекретом не пугая ноябри недосказанным ответом Тучи серые бегут в неразгаданность минут снег сырой летит на плечи вече городских ворон осудивших этот вечер А чего им не галдеть мир не каждому по вкусу сыр бесплатен не везде минус отторжён от плюса Просто так поговорим дым сегодняшний гоняя ты над кофе я над чаем нетерпением своим сигареты тоже врозь фильтр у твоих нарядный а мои что в горле кость в мундштучишке заурядном Это к слову в остальном ты готова быть иною и шагнуть за волнолом в океан один со мною Так ли это может быть тонкой линией судьбы недосказанность ответов с тыльной стороны ладони не прорезана и гонит вечер дым от сигарет в бездну отвлечённых лет ххххххххххххххх О чём мы с тобою? Ах, да, об одном, О чувстве твоём и о чувстве моём, Сплетённых в единый венок из касаний, Желаний, томлений, неправописаний, Когда нам становится глухо и пряно От комнат, поплывших в нервозном тумане. Чего ты рисуешь на светлом стекле? Ах, да, это тени от нас по Земле, Бегущие лиственно в жёлтую осень Под пальцем твоим – Ты меня переносишь Из времени нашего в прошлое время, В нём я был не я, а молоденький демон. Спасибо тебе за раскраску! Спаси, (здесь скобки и мелкий летящий курсив), Спаси человека по имени Игорь От груза болезней в изношенном миге, От тяжести мыслей о бренности мира, Накрученных морфием или эфиром! О чём мы с тобою? Ах, да, ни о чём, Забудем дебаты с безумным врачом, Он что-то пророчил, я выжил – и точка!.. Блестят феаниты на розовых мочках, Меня зазывая, опять завлекая В твоё королевство, моя дорогая! А всё остальное не больше, чем град, Стучащий в окно невпопад, невпопад, Бессилен он перед венком из касаний, Желаний, томлений и правописаний – Ты мой Леонардо, я фреска на стенах Дворца твоего, где любовь неизменна! © Игорь Белкин

Helenka: Когда времен настанет смена, когда наступит межсезонье, когда проклюнутся несмело нелепо-грязные газоны, когда осколки неба лягут под ноги странникам недужным и растекутся синей влагой в еще слегка хрустящих лужах, когда исчезнет спозаранок зимы вчерашний отпечаток, и в первый раз у горожанок ладони будут без перчаток, волна, пришедшая с залива, плеснет в лицо мое бесстрашьем, и отзовется четкость линий в простом наброске карандашном, томясь новорожденным мифом, я разгляжу простое в сложном и сотворю в словах и рифмах все, что казалось невозможным. © Солянова(Левенталь) Наталия

Helenka: Аккордами тени и света Написана музыка дня... Фигуры большого балета Придуманы не для меня. Само воплощенье свободы- Вульгарный, классический твист. Умножат высокие своды Отчаянный публики свист. Не в такт, оголтело, убого Танцуя, у всех на виду, Еще покривляюсь немного С собой в непонятном ладу. Как будто бы - неутомима, Как будто бы - все нипочем, Я жестом веселого мима Сомненья раздвину плечом. Юродствуя, вылечусь может От злой неотступной тоски, Которая гложет и гложет, И болью буравит виски. 2005-03-14 © Шварцман-Нелидова Лена

Helenka: Она придёт, устала и больна, С отёчными, гудящими ногами. Ей трудно добираться четвергами В свой тусклый дом. Поэтому она Идёт пешком, сбивая каблуки, Листая дни, дороги, лужи, скверы. Не то, чтоб дефицит любви и веры, А просто больше верить не с руки. А дома пусто. Раньше спаниель Её встречал весёлым громким лаем. Теперь он похоронен за сараем… Холодная постылая постель, Испитый чай, креплёное вино, Дырявый плед, цветастая подушка, Да шёлковая (новая!) ночнушка. А он ушёл. Не то, чтобы давно, Не то, чтоб навсегда, не насовсем. Не то, чтоб муж, не то, чтобы любовник, Афганом покорёженный полковник, Исполненный порывов и проблем. Их радость, жажда рук, сердец и глаз Заканчивались быстро, хоть и пылко. Он доставал початую бутылку И молча напивался. За спецназ. И это было даже хорошо – Ни ревности, ни ссор с битьём посуды. Ну, разве что, соседей пересуды, Что приходил, что бросил и ушёл. А ей уже совсем немало лет, Но как извилист путь её удачи… Она вздохнёт и жалобно заплачет, Закутанная в свой дырявый плед. © Порошин Алексей

Helenka: ДВЕ ВАЛЕНТИНКИ: 1........... Любимому Мужчине ***(ОЧЕНЬ БАНАЛЬНОЕ) ...Про феминизм подруга сгоряча Заходится опять в тираде длинной, А я на мир смотрю из-за плеча - Из-за плеча любимого мужчины. Мне от него свобода ни к чему: Мы связаны в одно, как пуповиной. Не вынести ни сердцу, ни уму Свободы от любимого мужчины. Невольница пленительных ночей, Где "пытки" изощрённы и... невинны - Я голову теряю на плече, Родном плече любимого мужчины. Мне б выбегать на звук его шагов, На плещущийся голос торопливый - Как мало надо мне, чтоб стать счастливой Без долгих рассуждений про любовь! ...О женском счастье сколько ни толкуй, Но суть его шафранно-сердцевинна: Оно на вкус - совсем как поцелуй - Как поцелуй любимого мужчины. ... 14.02.2007 2..............Любимым Москвичам Миле Владимировой, Наде Шляховой и её супругу, Саше Асманову,Саше Карпенко, Диме Бочарову, Джелалу Кузнецову,Никите Брагину, подарившим мне по частичке СВОЕЙ Москвы в октябре 2007 г. Москва, Басманная; как с неба манная - ладонь кленовая на лоб легла. Не ярославна я - теперь Басмановна- Москва обманная - а ты была? ...Звенело небо там для Таши с Пушкиным; мы к Патриаршиим брели прудам; полёт над городом уже запущен был - и Мастер рядышком со мной шагал! И всё мы сделали, как было велено, чтоб всё, что разлито, опять слилось! Так и летела я лиловой Беллою, и выдавал меня лишь цвет волос... ноябрь,2007 г. © Малинина Наталья

Helenka: Возвращаюсь в любовь - из коротких и длинных отлучек, Философских эссе, силлогизмов, подернутых льдом. Пусть опять непокой, и над крышей - лиловая туча, Все равно - это дом. Нерушимый единственный дом. Возвращаюсь в любовь - вне времен и пространственных рамок. Два окна, да крыльцо, да узорный наличник резной… На сегодня - изба. Завтра - стрельчатый рыцарский замок. Послезавтра - урочище в лиственной неге лесной. Переливом обличий, богатством неслышных аккордов Мне земля - лабиринт, где сплетаются в узел пути. Гнев и боль растеряв, позабыв про обиду и гордость, Возвращаюсь в любовь. Просто некуда больше идти. © Шляхова Надежда

Ойка: Helenka пишет: Возвращаюсь в любовь. Просто некуда больше идти. Очень по настроению....... почитала, и пошла я обратно, в любовь...............

Helenka: Собираюсь к тебе, словно к тайной священной вечере, ощущая нещадное время намного острее, и густеет внутри опьяняющий сбрендивший Черри, так что даже Манежная вместе со мной фонареет, снегопад зажигая на тысячи радужных бликов, рассыпая вокруг турмалины под цвет коньяка. У меня на ресницах – растаявший иней уликой, у тебя на ладони – снежинка не тает никак. Мне идти от тебя и желать, чтоб, ударившись оземь, обесцвеченный снег обернулся восторгом акаций, а потом прислониться к дворовой плакучей берёзе, закурить и не плакать, не думать, не ждать, не терзаться. © Кабардина Елена

Helenka: Мой бедный маленький Пьеро Носил за острыми плечами Мешок, наполненный платками Для слез. Глядел в стенное серебро Зеркал и плакал вечерами, Мерцая синими блинками Желез. Любил прохладные дожди, Шарфы, неброские одежды, Махал ручонками в надежде Взлететь, Оставив кровли позади, Туда, где солнце, смежив вежды, Сверкает огненно и нежно, Как медь Листал страницы мудрых книг, Крутил макушечную прядку, Вершил восточную зарядку С утра. И, просветляя тонкий лик В пространствах дзэновской загадки, Чертил листы узором кратким Пера. Так длился день, летела ночь. Кистей порхающие свечи Он зажигал, внимая речи Цветов. Пытаясь робость превозмочь, Перед холстом, как перед богом, Стоял и сдержано, и строго. Каков! О, храбрый маленький Пьеро, В начале нового столетья, Когда рассветный алый ветер Как кровь, Ты жил да был, искал добро И был участник и свидетель, И знал, что главное на свете – Любовь. © Лукшт Игорь

Helenka: Брат бармен, налей summertime! Ну, что ты! - не знаю состава. Какая-то темная лава… А в прочем, всё будет отрава Из полишинелевых тайн. Да, черт с ним! Я всё же напьюсь До одури ночью бессонной. А ты намешай мне, не трусь, Прозренья, парения, грусть… И воздуха! Мне из кессонной Болезни не выйти. И пусть. Пусть впрыснута в кровь эта боль. Не бойся, мой брат, - кто здесь трезвый? На кромке отточенных лезвий Кружим? – не впервой же… Изволь, Давай, не скупись, добавляй В мое одиночество лайм Безвременья, ром саксофона, Гранатовый голос грифона В звучанье превратного слова - Щемящее терпкое соло - Прощальный ночной summertime. © Владимирова Людмила

Helenka: Когда тебе я сниться перестану… Когда в руке...- ...былой не будет дрожи… Я упаду нечаянным туманом… Прохладой губ скользну по тёплой коже. Я стану…снегом на твоих ресницах… И ветром, что в окно швыряет листья… Прощальным криком перелётной птицы… Согретой солнцем виноградной кистью. Весной,в голландских кружевах черёмух… Слепым дождём,что вдруг сорвался с крыши… Венком бессониц, словно омут, чёрных… В людской толпе ты - голос мой услышишь! Когда внезапно скрипнут половицы… И всхлипнет дверь,от сквозняков болея,… Я приходил здесь о тебе молиться… Я – рядом и люблю ещё сильнее…! © Тулаба Альгирдас

Veselina: Helenka пишет: 1........... Любимому Мужчине ***(ОЧЕНЬ БАНАЛЬНОЕ) Боже, да пусть банально, пусть очень банально, НО... Прочитала сейчас, повернулась от ноута - вот он сладко спит, срубился после перелета, после смены часовых поясов - и слезы накатили... Никогда не думала, что когда-нибудь, через 16 лет семейной жизни, я буду всё так же перетосковывать его командировки, ложиться спать на его подушку, чтобы утыкаться в нее носом и чувствовать его запах... Спасибо за стихотворение!!! Банально, говорите? Да пусть трижды банально, но это - СЧАСТЬЕ...

Ойка: Veselina Совершенно другая ситуация, и лет будет осенью 25. И не уезжает, но Veselina пишет: вот он сладко спит Veselina пишет: и слезы накатили... Veselina пишет: пасибо за стихотворение!!! Банально, говорите? Да пусть трижды банально, но это - СЧАСТЬЕ... Да практически каждый стих - мне бальзамом!!! Удивительно. Я не поэтическая дамочка, но с трепетом жду новых...... первый раз в жизни так.....

Veselina: Ойка Да и я совершенно не поэтическая, но зацепили стихи очень...

Helenka: Veselina Автор стихотворения "........... Любимому Мужчине ***(ОЧЕНЬ БАНАЛЬНОЕ)" - Наташа Малинина. Спасибо Вам, я очень рада, что стихи нравятся.

Helenka: Ойка Veselina а я вот просто очень-очень.. поэтическая дамочка... ))) можно сказать - чересчур )))

Helenka: И.Р. Набросить в спешке плащ. Плутать по переулкам - Каприз, точнее, блажь. Скормить воронам булку... И не посметь забыть. И помнить под запретом. "Под небом голубым..." Взлетали... Но не это Плетётся по пятам Заморенным котёнком. И посреди моста Взрывает селезёнку Желанием шагнуть... И страх, что снова струшу. Вернусь к тебе. Смогу. На время станет лучше. *** Знобит. Жжёт зоркий взгляд Луны. Болит, Гнёт суррогат вины - Гибрид Противоречий, жмых Обид. И плен надежды Злит. Не жди. Забыт. *** Поставим точки вместо запятых, Не обьясняя и не прекословя. Не пригласим случайных понятых На смерть несчастной, что звалась любовью. Но дом осиротевший, второпях Обыщут и свидетелей опросят. Мы притулимся скорбно на тюках Воспоминаний. И заплачет осень. © Ладанева Полина

Veselina: Helenka Когда я училась во втором классе, нас как то зимой водила учительница в лесопарк на так называемый "урок живой природы", а потом мы пришли в класс и писали "сочинение", как нам понравился зимний лес))) Я так впечатлилась птичьими кормушками (такие деревянные на ножках), что в конце того второклассного "шедевра" написала стихотворение. Ну сами представляете, что за стихотворение может написать обычный ничем не выделяющийся восьмилетний ребенок Учительница была в пищащем восторге, подняла какую-то напускную шумиху, меня ставили в пример одноклассникам и показывали ученикам параллельных классов, как обезьяну в зоопарке))) Наверное именно тот случай в моей жизни предрешил мою дальнейшую непоэтичность

Helenka: Veselina тсс... сейчас выдам страшный секрет.. поэтичность, она у нас, у девочек, генетическая... и с этим ничего не поделаешь... даже если бы Вас ставили не только в пример, но и на табуретку - для громкой декламации перед аудиторией - даже это не помогло бы извести внутреннюю поэтичность женщины...

Veselina: Helenka ставили... на табуретку... регулярно... *шепотом* убить, конечно, поэтичность, не убили, но звук в ней убавили до одной полосочки Так что буду Ваши читать))))

Helenka: Veselina эээээээээ..... Правильнее сказать - читать стихи, которые написаны нашими современниками...

Helenka: * * * Люби меня. Пусть я и не достоин твоей русоволосой красоты. Я не спасу. И стать другим - не волен. Но как похожа на спасенье ты! Звени мне ворожбою золотистой, мой хрупкий ангел с гибелью в очах! Не нам с железным взором атеиста соломенный выстраивать очаг, не нам копить холодные монеты на сретение порченых родов... Люби - не будет подлинней завета на стенах обречённых городов. Сквози мне тягой позабытых магий, зови блаженный неба оборот! - Настанет май, за свалкою в овраге для нас колючий тёрен расцветёт. И за три дня набухнут рек затоки лягушечьей и щучьею икрой. Да не прервутся между нами токи, искрящие от первородных Трой! Да повезёт бессильной нашей власти - оставить средь травы цветок огня... Зови меня, зови глубинней страсти! Люби - и, судит Бог, спасёшь меня... * * * Донец, шафранный август, зноя спелость. Неодолимый солнечный запой. Там напролёт все дни бродить хотелось песчаною прибрежною тропой. Там пахла ночь русалочьей водою, звучали исполински всплески рыб. А ты была столь ярко молодою, что мне казалось - я навек погиб. Во тьме на берегах костры горели, и таял дым над заводью речной... Уже ль всё было? И ушло уже ли? Горчит вино неясною виной... Где ж эта лодка, лунная дорога, прохлада рук и крови тяжкий зной? Та юность лишь предчувствовала Бога... Но, ангел Божий, ты была со мной! * * * Густой электризованною влагой лилово тяжелеют небеса. Воздушной дрожью, чувственною тягой бежит по саду близкая гроза. И ты спешишь, пугливых роз вязанку поспешно вносишь в захмелевший дом. Малины лист, серебряный с изнанки, трепещет на ветру предгрозовом... © Шелковый Сергей

Ойка: Helenka завожу себе файлик с твоими стишиями.... читаю и плакаю и радоваюсь..... никого не хочу обидеть, но, часто заходила в эту тему до позавчерашнего дня, и все было мимо, а сейчас ........ может погода?

Helenka: Ойка погода, погода... и просто время еще такое... нельзя же бесконечно ходить в кованных панцирях...

Helenka: Я открываю тебя – как исследуют новые земли; Я открываю тебя – шаг за шагом и строчка за строчкой... Я открываю тебя – каждым взглядом и словом приемля То, что – в тебе... То – что – ты... До дыханья, до стона, до точки... Я открываю в тебе интересов твоих океаны; Я открываю в тебе увлечений просторы и шири – Я открываю в тебе то, что близко, и то, что желанно... Терра Инкогнита... Табула Раса... Познание мира... Я открываю в тебе осторожность, и чуткость, и ласку, Нежности море – и мощь, и сметающий в бездну цунами... Я открываю в тебе это горе и радость – «напрасно...» – Я открываю в тебе это Чудо, что светит меж нами... Ты – это ливней потоки в пустыне, сгоревшей от горя; Ты – это парус вдали, говорящий: «Не жить друг без друга!» Ты – объективность, реальность... Мираж... С миражами не спорят... Ты – это ТЫ... Невозможная, звёздная, светлая вьюга... Я прорастаю в тебе – как росток прорастает сквозь камень; Я проникаю в тебя - как весенняя влага живая; Я пробуждаюсь в тебе неосознанной силой желаний... Ты – это остров Мечты... И планета Любви, где жива я... 7.10.09 © Клёнова Людмила (Эдер Лютэль)

Helenka: Можно читать по буквам и по слогам, но никогда не вспомнить «О ком? О чем?» Скво покидает птицей ночной вигвам, кинув щепотку соли через плечо. Девочка-женщина – пуганый вор – зверек - - дурочка – выпь - не стреляный воробей. В кожаной сумке рыбой ночной звонок бьется под вибровызов чужих сетей. Где-то по морю ходит чудак пешком, и кокаин иллюзий печет зрачки, пахнет закат кокосовым молоком, и под закатом море шипит почти… Скво, босиком по снегу не убежишь, устрицу губ сколи костяной иглой, Перья цветные жги в благодать и тишь, Пепел скорей развей и ступай домой... Где – то по морю бродит смешной босяк, Ветер солено-горький, ракушек хруст. В доме у моря тени допьют сквозняк… В доме у жизни плачется под лю-«блюз»… © Павлова Марина (Перышко)

ленок: Helenka -спасибо...

Helenka: ленок ))) очень рада, что стихи читают... видимо, поэзия будет нужна во все времена... спасибо

Helenka: А женщиной становиться, как правило, нелегко. Сначала мы все - за принцем, по следу его подков, ну, то есть, подков-то конских, но дело уже не в том – два взгляда, потом - знакомство, а после - с коня, и в дом. А дом полыхает жарко от страсти и чистоты, и ты для него - служанка, и девушка из мечты, что надо, с умом побрито, ну просто три раза ах, у трона и у корыта, и всюду - на каблуках. А он копошится мелко под грузом твоих надежд, угрюмо глядит в тарелку - "Ну что ты, родной, не ешь", испуган почти до колик безумством твоей души, и вот он - блудливый кролик, из дому навек бежит. Ну что тут - пожар потушишь, коня на скаку схватив – ах, сволочь, он плюнул в душу, развод и аперитив. Потом ты выходишь в поле, походка твоя легка, ты кошка, и ты на воле, и в поиске мужика. И бедра твои округлы, и очи твои с искрой, ну что вы, какая кухня, безумие, домострой! Из карточной рассыпухи ты вытащишь даму пик, на лавке рядком старухи считают - тебе кирдык, совсем загуляла девка, пропащая, что сказать, и, словно плевок, припевка - плешивое слово "блядь". Тебе наплевать на это, ты греешь холодный дом, подружки дают советы, но чаще ты спишь с котом. Но сказано - время лечит, не угли уже, зола, и ноги на чьи-то плечи - для радости, не со зла, и вот он - герой романа, в руках номерок зажат, глядишь на его изьяны, и дринькаешь оранжад. Ну что там у нас по списку - храпит по ночам с тоски, мечтает о Жанне Фриске и прячет в диван носки. Все это портрет с натуры, Чапаев и пустота, известно, все бабы - дуры, но ты-то уже не та! Где нынче отыщешь принца, спасибо, он был уже, и ты воздвигаешь в принцип пристрастие к неглиже. Свободны, бесспорно, оба, спокойна от а до я, но душит ночами злоба - где шляешься ты, свинья? Однажды (и это странно!), поставишь ему на вид, и вот уж герой романа не пишет, и не звонит. Бесстрастно поставишь точку, и выйдешь на белый свет, но снится ночами дочка, которой все нет и нет. Работа, друзья, карьера, подводка, помада, тушь, и очередь кавалеров, но капает в ванной душ. Все это, пожалуй, глупо, что делать, такая жизнь, украдкой кусаешь губы, когда говорят "ложись!". Однажды, устав до колик от шума и от кальсон, решишь, что отныне в койке ты ищешь здоровый сон. И вот ты живешь-не тужишь, такая Карден-Диор, подруги давно при муже, зато у тебя - декор, готовишь себе лазанью, калорий отсыпав горсть, но звезды уже сказали, что будет нежданный гость. Ух, ты бы по этим звездам - в упор, из дробовика, но поздно, родная, поздно, куда ты без мужика? Ты помнишь -твердила мама, что надо терпеть, как вол, и папа, приняв сто граммов, стучал кулаками в стол, дурная, лихая сила его волокла до дна... Потом, у его могилы, не плакала ты одна. Но память - такая штука, она норовит предать, и мама все просит внука, чтоб отчество передать. Ну все, отвлеклись, довольно, пока мы болтали здесь, подьехал клиент на "Вольво", и денежки тоже есть. "Хватай, - поддержали с тыла подруги,- не то уйдет!"... Ну, в общем, ты с ним крутила, не сделав потом аборт. Сказала ему без крика - спасибо, на этом все, а он улыбался дико, почувствовав, что спасен. Зачем, почему, ты дура кричали ей вслед глаза, живот, округлив фигуру, единственный, кто был за. Плевать на слова и сплетни, не им за тебя решить, а дочка родится летом, но надо еще дожить. ...Сгорает в кастрюле каша, в игрушках царит бардак (а дочку назвали Машей, без умысла, просто так). Глядишь на нее украдкой, не веря в свою судьбу, а дочка мусолит пятку, и мрачно кривит губу. Растет, головенкой вертит, конфету зажав в руке, а ты, улыбаясь, чертишь зарубки на косяке. Конфета, потом - помада, с подружкой глоток вина, и "Мамочка, ну не надо, я просто пройдусь -луна, ты, знаешь, а он хороший...", и роза на стебельке. Паршивца зовут Сережей, и ты с ним накоротке. Свои вспоминая роли, волнуясь, сходя с ума, ты, вместо "Рехнулась, что ли?!", ей скажешь:"Решай сама. Подумай, чего ты хочешь, дорог на земле полно...", и будешь потом полночи бездумно курить в окно. Как сделать, чтоб ей, малышке, зажегся другой маяк, твои не достались шишки, колдобины, острия? Прикрыть бы, укутать, спрятать...чтоб жизнь не досталась ей, и стала дешевым ядом, как выдохшийся портвейн. Дождавшись свою пропажу, увидишь, как в первый раз, и все про себя расскажешь, без вымысла и прикрас. Про то, как дрожат ресницы, когда за душой - беда, и первый, зараза, снится, пусть изредка, иногда, и третий, четвертый, пятый...любовь, понимаешь, Маш? "И твой заезжает папа, впадая в семейный раж, и Коля звонит, и Гриша, ну, помнишь, такой, в пальто? Все это, родная, слышишь, должно быть, совсем не то. Но я не жалею, дочка, себя на куски разбив..." И скажешь, поставив точку: "Не бойся. Живи. Люби". Затянешься, глядя прямо, и грянет - из пустоты: "Какое ты чудо, мама! Я тоже хочу - как ты!" © Хамзина Мария

Irischa: Здорово........

Helenka: Желать, желать, и заново желать, Захлёбываясь небом и рябиной, По осени меняющей невинность На женскую и красочную стать! И видеть беспокойные глаза, И рваться к ним, заведомо желанным, Заранее простив непостоянность, Закрученную жизнью, как лоза... Дышать, дышать, и заново дышать, Ценить приобретённые минуты И падать – вниз лицом – без парашюта В раскрытую земную благодать! А ты лови, опять меня лови, Раскрыв глаза восторженно и юно Навстречу озорному Гамаюну, Летящему за пламенем Любви! © Игорь Белкин

Helenka: ВСЯ ТВОЯ... Вся твоя - до кровинки, до клеточки, Отдала до мельчайшего атома... Что могу ещё - темь моя, светоч ли? Радость с горечью, боль моя адова! Что другая под кожу, под сердце ли, Пробиралась украдкой, негаданно, Не секрет - и нужны ли свидетели? Не венчанье – ни мирта, ни ладана... Рядом ты, но уже не со мною, Нет меня - ни в здоровье, ни в немочи... И мои нерождённые деточки В небо рвутся воздушной волною. Ну, иди... Отпускаю на волю я - Это дать ещё в силах... не более. _____________________________________ Молчишь, мой друг? Молчишь, мой друг? Ну что ж, молчи… Тоскою адской не заплачу – Пусть сердца тонкие лучи К тебе стремятся, наудачу… Хоть свистни, чёрт меня круши! Чтобы радар моей души Твой пеленг взял и, без ошибки, Поймал бы… блик твоей улыбки – Хоть издевательской… Скажи, Что это были миражи, Что не было любви… Тогда Смогу и я сказать "Прощай", И слово злое "Никогда!" Снёс ураган шалашный рай, Волна его обломки лижет, И сердце падает все ниже, Ревнуя… плача… и любя… Скажи: "Я не люблю тебя"… _______________________________________________________ Мираж Ну что ж, прощай! Я не в обиде, похожа жизнь на карнавал… Раскинув паруса, к Колхиде плыву - невидим мой причал. И пусть руно златое – сказка, и пусть любовь нам не грозит, я в карнавале – только маска, А сердце вплавлено в гранит… Кого я встречу на причале, про то мне знать не суждено. С кривой ухмылкою в оскале, Луна кивает мне… Смешно! Ну что ж, прощай! Я не в обиде, не обещая звезд с небес, на миг сверкнув моей планиде, мираж пленительный исчез... ______________________________________________________ Тебе Жестоко время. Оно нам не простит ни часа, прожитого врозь, ни слова, брошенного вскользь, от недомыслия… пусти! Открой капкан - мне сердце раздробило, но крылья еще держат… улечу. Ты ж на окне оставь гореть свечу – я оглянусь на то, что с нами было, кровоточило чтоб оно. Жестоко, но забыть я не хочу! ______________________________________________________ Пасьянс Скользнёт виденье по твоим ресницам, Когда уснёшь, со мною рядом. Пусть… Ты спи — руки нечаянно коснусь И пальцы в неге поспешат обвиться Вокруг запястья, змейкою прохладной, Кольнув предчувствием, моя отрада… Нет-нет, ты спи… Я нежности полна И тихой радости, что здесь, со мной, Принц юных грез… чуть тронут сединой… Накал страстей… ударная волна Нас кинула в заоблачные выси Стремительностью грациозной рыси… Пасьянс из слов неслышно разложу, Пока ты спишь, любовью утомлён… И если вдруг да не сойдется он, То я тебе об этом не скажу… Достаточно мне знать – ревнивый рок За эту ночь получит свой оброк… © Василой Адела

vinipyx: *** Слова в поэзии одни и те же: Надежда, Вера и Любовь, Но в каждом слоге мысли свежей, Их всякий раз мы повторяем вновь. К ним обращаются поэты, Они живут внутри у нас, Мы смыслом этих слов согреты, Они всей жизни нашей глас *** Суета, суета долгой жизни искать, Не стремясь жизнью доброю жить. Без добра не коснется тебя благодать И счастливым не сможешь ты быть. *** По чистой лазури две легкие тучки Несутся в незримую даль. Тяжелые думы тревожат мне душу, Чего-то мне грустно и жаль. Ах, дайте мне волю, одну только волю – И больше не надобно мне. И я в край далекий, забывши печали, Помчуся на быстром коне. Здесь нет состраданья, в тоске неотвязной Участья напрасно я жду; А там, о, я знаю! Душе утомленной Покой и отраду найду… *** Утро прошло, проживешь ли весь день? Дожить ли до вечера сможешь? Не коснется ли смерти холодная тень, Пред которою голову сложишь. *** Любить миг жизни настоящей, Нас “мудро” учит суета, Любить лишь то, что проходящее, Что ложь, обман и маята. *** Солгав однажды, будь кому, Мы навсегда ушли во тьму. Где ложь, там рядом клевета, Там зависть, ревность, суета, Там чувства искренности нет, Там ложь царит, там суета-сует. Пусть незначительна та ложь, Но ты уже во тьме живешь. Ты лжец, преступник перед миром Избравши ложь своим кумиром *** Спустился вечер, дань покою, В душе и на сердце покой И льется песня над рекою О жизни нашей непростой. В трудах земных, в заботах вечных Жизнь уплывает как вода, И места нет для дел сердечных, Всегда мы заняты, всегда. Мы устаем от суеверий, Мы устаем от суеты, Не понимаем и не верим, Что мало в сердце доброты. Совсем не дарим ближним мира И нарушаем их покой, Избрав в душе своим кумиром Холодный рублик золотой. Забыв, что есть добро на свете, Во имя личностных идей Живем, как гости, на планете, Крушим и губим все на ней. Забыв, что есть на свете дети, Идем по жизни жестко, в лоб, Что мы за жизнь и мир в ответе, Пусть лишь бы мы! А после нас – потоп? *** Как же постичь, осмыслить три ступени, Как оседлать ступени бытия? Во-первых – жить без страха и без лени, Уйдя на век от собственного Я. Ступень вторая – то ступень надежды, Что не пройдет бесцельно жизнь твоя; Жизнь без надежды, – жизнь невежды, Живи с надеждой в сердце мир храня. Ступень последняя – идя в дорогу, Начни с молитвы и любови к Богу. Всем сердцем и душою Бога возлюби, Всегда Его за все благодари. *** Никогда ни о чем не жалейте, Ни о прожитых днях, ни о днях впереди, Если сели за стол, значит ешьте и пейте, Значит все хорошо, значит вы не одни. Не жалейте о том, что так жизнь быстротечна, Что стремительно мчатся, уносятся дни, Улетают они в беспредельную вечность; Не зовите тех дней, не вернутся они. Не жалейте о тех, кто сегодня не с вами, Не жалейте совсем о сгоревшей любви, Не жалейте о мыслях несказанных вами, О добре, что отдать не смогли. Не жалейте о дружбе своей бескорыстной, Не жалейте о том, что врагам ненавистным Отомстить не успели, воздать не смогли. Не ропщите на то, что вам трудно живется, Не жалейте о том, что успеть не смогли, По делам нашим всем нам воздастся, Все, что есть, без роптаний прими. Все, что послано – горе и счастье, Труд дорог и безбедные дни. Никогда ни о чем не жалейте, Принимайте как есть, дружбу людям даря, Чашу жизни своей не пролейте – Знайте – вы на земле появились не зря. Никогда ни о чем не жалейте, Пусть взойдет вашей жизни заря, Свой бокал до вершины налейте И испейте до донца. Ура! *** Не нужно ничего менять В короткой жизни быстротечной. Не позволяй себя обнять Ни другу, ни врагу за плечи. Пусть жизнь течет сама собой, Не будь течению помехой, В него нырнувши с головой Не с грустью, а с веселым смехом… *** Тенистый сад в тумане дремлет, И в городе не слышен шум, На небе звезд так много светит, В душе так много грустных дум. Вдали знакомое окошко Во мраке светится одно… Как много в сердце одиноком Заветных чувств затаено… И вижу я: в угрюмом зале, Каких-то тайных дум полна, Неоценимая головка Мелькает часто у окна. О чем она теперь мечтает? Какие думы скрыты в ней? Чего в груди так неспокойно И тяжело душе моей? И знает ли она, что кто-то Под тенью тополей густых В груди с безмолвной, тайной мукой С нее не сводит глаз своих? Но все молчит, и нет ответа, И в городе не слышен шум; На небе звезд так много светит, В душе так много грустных дум. *** Люблю вечерами смотреть я в окно, Когда за окном ни светло, ни темно, Как день отживает, уносится прочь, Смотреть, как крадется косматая ночь. Как шастает ветер в кустах над рекой, Спускается тихо на землю покой. На небо восходит луна золотая, С речною водой шаловливо играя. Вступает в права свои ночь за окном, Затих, затаился родительский дом. Мне шепчет волшебница ночь – “Погоди, Давай побеседуем, не уходи”. Но я ухожу, улыбнувшись в ответ,- “Открою тебе сокровенный секрет: Все прелести ночи не манят меня, Мне ближе, роднее сияние дня *** Молодость быстро проходит, Молодость – это лишь миг, То, что по жизни нас водит, Силы и радости крик. Молодость – это полеты, Как эти дни хороши, Это паденья и взлеты, И именины души. Молодость борется, мчится, Ветрам навстречу летит, К знаниям, к счастью стремится, И ни о чем не скорбит. Молодость быстро проходит, Страстью и силой играя, Ищет, теряет, находит, Чувства сомнений не зная. Молодость – кровь твоя бродит, И в поднебесье витает, Но, к сожалению, быстро проходит, Легкий лишь след оставляя. Молодость быстро проходит, Нет, пролетает как птица, Только следы оставляет Дней молодых вереница. *** Есть у нас прошлое, Есть настоящее, Но, к сожалению, Все проходящее… Горести, радости, Дом и дорога, Вера, сомнения, Сердца тревога. Вечна вселенная, вечно движение, Вечно к познанию мира стремление, И бесконечен, не знающий века, Гений гармонии и человека. *** Чем больше в веселии ходишь, Тем больше печали встречаешь. Запомни – чем больше находишь, Тем больше, обычно, теряешь. *** Опять ты предо мною, любимая звезда, Опять ты, ясная, по-прежнему явилась. Но отчего ж во мне нет прошлого следа, Зачем же я с тоской так рано подружилась? Зачем, моя звезда, тебя встречаю я Ни с прежней радостью, ни с прежними мечтами? Зачем душа болит и ноет грудь моя, Зачем мои глаза туманятся слезами? Любимая звезда, свидетель прошлых дней! Как рада б я была твоей прекрасной доле; Ты далеко теперь от горя, от людей, Блестишь, счастливая, всю ночь в лазурном поле. Ах, если б я могла покинуть гордый свет! Прости навек земля, где я жила, любила! Приют больной душе – знакомый неба свет, И сердцу бедному – холодная могила… *** Люблю тебя, уединенье! Люблю в безмолвии твоем, Воспоминая о былом, Вкушать покой и вдохновенье! Люблю я бархатные травы, Луга душистые твои, Вдали блестящие ручьи И вкруг шумящие дубравы! Люблю под вечер твой прекрасный, Храня в душе моей печаль, Глядеть задумчиво в ту даль, Где всходит месяц полный, ясный… Люблю, не вняв мирскому шуму, В уютном домике моем, Безмолвно сидя за окном, Порой в душе лелеять думу. *** Удивительное чувство В одиночестве сидеть, Только грустно почему-то Сквозь стекло на мир глядеть. За окном снуют машины, За окном поток людской, Улиц шрамы, луж морщины, Скрежет, визги, крики, вой. Суета вокруг, смятенье, Ложь, жестокость и обман, К сребролюбию стремленье, Честолюбия дурман. За стеклом играют страсти, Скачет жизнь во весь опор, Говорят - не в деньгах счастье, Но о них лишь разговор. Уникальные минуты В одиночестве сидеть, Только грустно почему-то, Сквозь стекло на мир глядеть. *** Хожу по “Роще” медленно, спокойно, Никто здесь не тревожит, не болит, Здесь торопиться просто непристойно, И лишь ручей торопится, бежит. Хожу один, молчу один, И раб себе и господин. Среди толпы, в среде природы, Со мной всегда моя свобода. Я властен над самим собой, Ничто не нарушает мой покой. *** Когда душа моя печалию томится, Когда противен мне становится весь свет, – Тогда мне хочется и плакать и молиться, Тогда в груди моей конца тревогам нет. Тогда в душе моей, измученной тоскою, Рождается вопрос: что жизнь моя? Мечта Или действительность? Ни то и ни другое, – Но горестный удел, пустая суета. Проходит день за днем, и год летит за годом, А все надежды нет на счастье и покой… Без цели я брожу всю жизнь под божьим сводом, Не расставаяся с тяжелою тоской… Прости, поэзия, прости, моя подруга, Прости, мой идеал! Нам не житье с тобой. Какая будет мысль иль песнь в часы досуга, Когда душа моя омрачена тоской?.. Тогда наляжет вдруг тяжелое сомненье, И горькая печаль мне душу тяготит; Тогда в груди моей тревога и волненье, – Ум мысли не подаст, душа моя молчит… *** Груз знания, как и тела вес, Бесцельно на себе носимый, Нам не приносит пользы, только стресс, И отнимает силы. *** Себя самого постарайся понять, Себя самого научись презирать, Старайся себе ничего не присвоить, О ближних своих никогда не злословить. *** Удел молодых – это радость полета, Познание жизни, начало пути, Учеба, карьера, паденья и взлеты, Упав подниматься и снова идти. Удел пожилых – жить не ярко и скрытно, Удел пожилых – тишина и покой. Пусть жизнь озарится постом и молитвой, Жизнь пожилых – это век золотой. *** У молодости звонкая дорога, У молодых как на ладони путь, Они уверены, сильны и знают много, И дай им Бог, с дороги не свернуть. *** Молись о ближнем, не ленись, Свою молитву к Богу Твори без устали, трудись И дома, и в дороге. Не забывай своих врагов, Трудясь в молитве много, И отпущения грехов Проси для них у Бога *** Если жизнь не идет спокойно, Не вини в том жену, мужчина, Загляни сам в себя поглубже, И поймешь, в чем беды причина. О ДРУЖБЕ *** И кто мой друг, и кто мой враг, Не распознать порой никак. Бывает, враг сослужит службу, А друг – шутя отравит дружбу. Бывает друг настолько лжив, И, слава Богу, что хоть жив, А враг, открытый и жестокий, Надежнее, чем друг далекий. И не понять, кто враг, кто друг, От друга ль, от врага ль недуг? Где благодать, а где порок, Как распознать любви порог? Как разорвать порочный круг, Чтобы понять, кто враг, кто друг?.. *** В миру неверном и жестоком, Держи друзей своих под боком. Врагов своих, при жизни сей, Держи подлиже, чем друзей. Мораль проста у этой басни: Чем ближе враг, тем безопасней. *** Дружбы смысл заложен не в согласии И в стремленьи другу угодить, То не дружба, друже, то несчастье, Лучше такой дружбы не водить. Если друг, по поводу любому, Может твое чувство оскорбить, То не друг, и ты не верь такому, Он и дружбу сможет отравить. Но коль друг с тобой в огонь и в воду, Рядом колет трудностей гранит - Это друг и в нем не сомневайся. Он в замен не просит ничего, Только сам взаимно постарайся Быть похожим в этом на него. *** Самые лучшие в мире друзья - С кем пересечься по жизни нельзя. Трагик и комик – нет дружбы сильней, Каждый шагает дорогой своей. В чем же секрет этой дружбы? В итоге, Не переходят дороги.

Helenka: Распахну спокойно душу от крыла и до крыла, и спрошу под стук коклюшек: что, зима, ты наплела? А она морозно дышит и развешивает вновь кружева еловых шишек на гирлянды белых снов. Всё прозрачно, всё по теме, мы с ней рядышком живём, я к весне готовлю лемех, к озими она с теплом: снег лежит метровым слоем, по оврагам -- метра три и цветною хохломою разрисован изнутри. Разрисован, разрисован! Я в овраге побывал – на коне скакал соловом за далёкий перевал, рухнули мы с ним в сугробы, искры веером из глаз, снег, пушистый словно соболь, на поруки принял нас. Вот такие пасторали, вот такая благодать... До чего же мир хрустален, невозможно рассказать! Он звенит неколокольно и совсем не напряжён – словно шмель концертом сольным убаюкивает лён. У кого на сердце тяжесть, побывайте срочно здесь, день расцвеченный покажет путь в страну моих чудес; это там, где свиристели, поползни и снегири, это там, где пляшут ели в чистых сполохах зари... «»»»»»»»»»»»»»»»»» © Игорь Белкин

Helenka: *** всё дальше пустыня гоби от наших с тобою лун, всё явственней переходы в подземные миражи. кружить по оси – привычней, и только мальчишка-гунн вдруг в генном плену очнётся, и вмиг от скупой межи (кусочка земли с обличьем забытого нами дня) помчится на запад шумно. вернётся ли он на юг? где краскам давно под солнцем приказано не линять, где чувствам не отозваться на хор… нет, на общий звук – торговцев и гастарбайтеров, как вестников чёрных зим. но…впрочем, с тобой придумали мы – чёрные покрова, для скрытия всеусталости, которой болеет мим, для совести, выступающей за равные с ним права… *** и когда марсельезу играет нам ветер на крыше, и когда из морских одиночеств – скользящая манта колыбельную нам напевает под вечер – мы дышим, машинально листая в себе философию канта. но с ладоней деревьев срываются тёплые слёзы в кистепёрую память, пленённую в соке клепсидры. до мгновения этого все виноградные лозы нам казались забытыми в плоскости старой палитры. до мгновения… рядом зашлись в астматическом кашле, сигаретную проседь на лбах поправляя – народы. сколько их в наших клетках – глядят на просторные пашни, примеряя, как платья, ещё не рожденные хорды. *** звери и птицы бьются под панцирем наших тел, лапами – на зеро – чтобы услышать нас, не попирая Азъ и законы небесных дел, знающих объектив – вписанных в рыбий глаз. звери и птицы, сколько продлится ваш плен? сколько вершин достичь нам вместе и врозь? скольких из вас увидел в себе гуинплен, скольких не видим мы, проживая вскользь… в мрачном кругу безволия, в стенах своих квартир блеклый последыш памяти высушен, но живёт. слышит – компрачикосы рожают, рожают в мир каменных истуканов из озера чермных вод. *** дороги, дороги, пути - от покоя до битвы… начало берут из сердечного ритма и вьются от локона страсти до вязи безмолвной молитвы – к большим кулакам, что сжимает на площади нунций. зовут нас к заутрене – кто? голоса безымянны. но бритва оккама готова к работе, как прежде – из абрисов тел, отражающих тени в туманы, срезает слоями ненужное – слишком небрежно. дороги, дороги… проснутся ли в нас далай-лама, кричащий во сне инквизитор, седой герменевтик? срезает, срезает ненужное бритва оккама, пока золотые телята купаются в нефти… *** дни замерзают от ветра, когда их считают. дни соляными столбами стоят у дорог - по номерам и по датам. тропинка витая кажется длинной, и долгим – пожизненный срок. в гуще туманов – лишь тень фиолетовых крыльев. гулко стучит по вискам водяной метроном. хочешь колумбом ты быть? и в далёкой севилье ты побываешь однажды… в обличье ином. встретишь в соборе того, кто антверпенской розой звал чью-то душу, лаская холодный кристалл… судьбы свои назовёте скучнейшею прозой, вслух рассуждая: кто больше от жизни устал. *** хочешь ты быть отражением генриха крамера? тело желанное в огненных струях топить? женщины тело нагое – в тюремную камеру бросить, как куклу, срезая бесовскую нить? плоть истязая, молитву шептать у покойницы с тонкими пальцами, ранее чувственным ртом? зная подспудно, что сила божественной вольницы не в энтропии безумья. но правит фантом – спит милосердие… разум – в порыве величия, тени сомнения в полдень исходят "на нет"… "праведник крамер" карает во имя приличия? – жертвенной кровью питает свой истинный цвет. *** травы безропотно жухнут по воле Ярила… ночи – подлунные сводни – знакомят со страхом. думаешь, где-то лилит на мгновенье явила будущих демонов над человеческим прахом. и, уменьшая величье космических лоций, и, умножая без меры количество бедствий, вдруг забываешь согласье своё с песталоцци, сердцебиенье снижая лекарственным средством. яркими снами - в небесных полях персеиды, но алфавит их писаний тебе не по силам. молвишь: "за что?", проклиная лихие планиды, с тайной надеждой на чёрта и… божию милость. *** пляшет махаон над уснувшей троей, жёлтый, чёрный цвет в красной бузине… веришь или нет – смерть тебя не тронет? видишь или нет – кровь свою в вине? порохом войны щели конопатят – в замках и дворцах. молкнут небеси. слышишь шёпот, там… в самой бедной хате: "Матерь Божия, сыновей спаси…"? слышишь, как скрипит мир седой, но зыбкий, ветру дань свою выплатив сполна? дни несут в рассвет прошлого ошибки с привкусом земли, свежего вина… *** …и только робкий взгляд со дна первооснов – из створок бытия, улиточной одежды, скользнёт по облакам. над чашами весов оформится в мечту, но… обнулится – между золою и огнём. лишь памяти глагол – любить! тебя любить, как встарь, и не иначе, спешит из сердца ввысь – в заоблачный подол, туда, где вёсны все, несбыточные, плачут капелью давних снов, в которых нам с тобой дано с избытком встреч и нежности избытком. с беспамятства, с нуля – безмолвною рабой иду на голос твой. но холодно и зыбко… *** колюч терновник, острые шипы – табу для смертных или блажь природы? безвинные свидетели волшбы, скрепившей одиночества на годы? я – не изольда, но… к тебе иду, ты – не тристан, но голос полон страсти. так птицы устремляются к гнезду, когда один закон над ними властен – экстаз. он предрекает долгий путь, но, может быть, короткий, быстротечный. в миг сладости – где праведная суть? где снадобье, которым страсть залечат? *** был светлым день. на вспаханное поле из клюва птицы выпало зерно. но ты молчал. ты – в лунном ореоле искал всех бед злосчастное звено. клинком трофейным – вёл по изголовью, где след от нашей встречи не остыл, хранитель твой с великою любовью в который раз гасил безумный пыл… но ветер бездны, чёрный и спесивый, из тонких стрел неверия и лжи, по капле – в кровь твою, несуетливо, всегда вливал ночные миражи. *** из сотен дорог, где могли бы мы встретиться снова, из разных сюжетов – наивных, банальных и вечных, ты выбрал ущелье, где меркнет от слабости слово, где гаснут лампады и не загораются свечи. я слышала крик твой, звенящий от злого бессилья, свинцовые осы садились на плечи и темя … и голос – другой, в вышине: "…и в далёкой севилье ты будешь однажды …но вовсе не здесь и не с теми…". а после – кружил хоровод умирающих вёсен. сезонная пыль и туманы, дожди, снегопады… одно неизменно – над тёмными пиками сосен любовью светилась моя огневая лампада. *** …это вселенский клевер ищет земной воды, смешанной с лепестками памяти человечьей. выйдешь, дитя, из лона – в мареве лебеды колос ржаной и тёплый лунным мечом засвечен. выйдешь… где сильный предок, боль суеты изжив, стал отраженьем мифа на рукавах столетий. хрупкое сердце бьётся – сколько в нём скрыто лжи… или за ложь и правду мифы давно в ответе? в узких ладонях века – жизней людских не счесть. вхожи в телесный омут жидкости, соль, металлы, но… если сердцу больно, значит, ты точно ЕСТЬ, сколько бы снов не видел ты – о цветах валгаллы. *** чтобы от боли зажглись в небесах иммортели, целился вольный стрелок в синеоблачный остров. стрелы летели на солнечный свет, и летели. блики янтарной степи – в наконечниках острых… было ли, не было... знает колчан опустевший. но, где хранится колчан, неизвестно поныне. только сквозь время, в душе, может быть, обрусевшей, бьющейся птицей затравленной, в чьём-нибудь сыне, давняя память начертит мишень-недотрогу в непостижимом умом перелётном пространстве… и мальчуган, жёлтой краской рисуя дорогу, скажет: бессмертники всюду, где есть постоянство… *** беззвучная царила пустота на расстоянье в тысячи парсеков, глотая сон с немотного листа, но собирая числа по сусекам – в единый слог…на плоскости монет не увидать первоначальных формул, где равновесны атом – и ранет… где братьев обнуляют – каин … ромул… не просчитать, насколько заряжён один обол и квант души харона, когда шестёрка лезет на рожон, нацелясь на имперскую корону, как много дней заложено в реестр болезней, страха и хмельной тревоги… в культурный слой давно впечатан крест природных истин и – духовный подвиг. тук-тук…долбят дожди в земную плешь. число дождинок, кратное сюжетам. их суть – вино девических надежд, химерный дух – на городских манжетах, и сотни правд на лезвии войны, сыновий хор, подобный камнепаду, и женщины… рождающие сны, где боль любви сжигается в лампадах. © Орбатова Татьяна

Helenka: Пошли мне, музыка, слова, чтоб эту муку обозначить. В стpемленьи жизнь пеpеиначить поpочным кpугом голова идет; из будущей зимы студеный свет в окно стpуится... Я все долги веpну стоpицей, да не у кого бpать взаймы ни слов, ни смысла, ни тепла. А мой убогий капиталец - pазмеpом с безымянный палец, застывший около стекла. (Так застывает, выбрав цвет, кисть над холстом или каpтоном, боясь невеpно взятым тоном ненаpисованный портрет убить.) Стоянье у окна - вполне естественная поза, когда бесчувственная пpоза за ним отчетливо видна. Hадменной поступью идет к финалу месяц-импеpатоp: кинжала Бpута (или бpата?) моя pука не отведет. Закат, показывая кpай окpовавленной летней тоги, подводит внятные итоги: спокойно, Август, умиpай; ты возвpатишься чеpез год из недp pазpушенного Рима, и снова будут повтоpимы pожденье, зpелость и уход. Hо слуха не ласкает ложь, и глаз не pадуют подобья - как мpамоp хладного надгpобья с лицом усопшего не схож, так не похож гpядущий день на эти, мчащиеся мимо. Hе все на свете заменимо на еле зыблемую тень, но вpяд ли стоит выяснять взаимоотношенья с небом: оно, беpеменное снегом, вот-вот обpушится опять, и лучше встpетить этот миг в тиши уютного жилища, где для вообpаженья пищу дает листва стаpинных книг. Hазад, в мелодию, слова! мне хватит знаков пpепинанья, дабы сложить напоминанье о том, что я еще жива. © Гридина Галина

Helenka: С каждым днём я всё больше влюбляюсь в тебя даже страшно, что ты мог меня не заметить. А давай эту ночь отдадим площадям, растворимся в малиново- жёлтом рассвете? Будем, за руки взявшись, бродить под дождём, прикрываясь плащом из двадцатого века, будем просто с тобою болтать ни о чём и шалеть в нежно-ласковой прелести этой. Перед утром в простор полусонной Невы, размахнувшись, забросим подальше монеты. Задрожит чуть вода, пятачки уловив, а мы в эту секунду вздохнём незаметно. Будут рваться наружу из сердца слова, но не будет звучать в них /любить/ обещаний. Прозвенев, увезёт меня первый трамвай, я исчезну за серыми стенами зданий. © Павлова Нина

Helenka: А что на свете выше, чем любовь - Рука и ручка, или мысль и слово? Начертан путь – прими его, готово, И данности его не прекословь. А что быстрей и лучше, чем маршрут В места иных глаголов и привычек, Научит не скрываться за безличьем, Когда другие откровенно врут? И как подняться до вершины «Си» Какой-нибудь заоблачной октавы И написать, хотя бы и корявый – Но стих! – снимая строчки с «небеси»? И почему желание летать От тверди отрывает безрассудно? И кто на свете сможет рассказать Зачем пришли сюда мы и откуда? © Юфит Татьяна

Helenka: Ёжики не летают?! Чистейший вздор! Только бы разбежаться и оттолкнуться, прыгнуть с обрыва, взмыть выше сосен куцых. Озеро с высоты, всё равно, что блюдце с кашей молочной, но, как сказал Конфуций, надо вернуться - главное - это долг. Колкие понимают - ежата, дом, бридж по субботам... Время - игра навылет. День промелькнёт - и сразу его забыли. Лес для фыркучих - вот совершенство стиля. Ёжики ловко спрячут на брюшке крылья, горько вздохнут... но это уже потом. © Костюкова Евгения

Helenka: * * * Земля пьянеет, пахнет пряно вином апрельская вода, и прутья старого гнезда в развилке тёмного каштана ещё мокры. Но за окном средь голых веток-непристойниц опять воркует пара горлиц о возвращении своём. Опять у волглого гнезда - грудной счастливый говор птичий... Как прав влюблённости обычай - живородящий навсегда! * * * В конце письма поставить "Vale"... А.П. Но дюжина цветных мелков в пенале и через сорок серых зим приснится. И потому в конце записки "Vale!" чернилом нацарапает десница. Та, с отсветом чуть розовым, коробка, скользящая, с узором клёна, крышка! - Среди мелков - то пёрышко, то кнопка... Дыханье неофита, без одышки, летит оттуда, от канадских клёнов, от веток волчьей ягоды за школой. И длится звук свиданья патефонов с единственной в округе радиолой. Там в дымных листьях и в секущей вьюге вдруг вспыхнет нечто яркостью бунтарской, бросая свет на шрамы и недуги окраины угрюмо-пролетарской. Сосед под кайфом мне покажет атлас, морской кашкет при золочённом крабе и раковину трохус мукулатус, добытую из филиппинской хляби. Маэстро брусьев, дядька мой, Валерий, - в белейшей майке, - подытожит "баста", отдав мениска хруст и гул артерий за кубок с изваянием гимнаста. И "vale, vale!", мама Валентина! Не брезгуй в нищете румянолицей козлиной шапкой грубияна-сына и с младшим, хитрованом, поделиться... Там с добрым словом и с едой - неважно. Такое время там, такое место. Но - ой, как княжит над землёй овражной апреля влажноокая невеста! И дует ветер по-над зоной-дачей, шпана влетает на ходу в трамваи, ещё до драки там спешат со сдачей... Так отчего лишь "здравствуй", не иначе, я школе той, без номера, киваю? Когда в почтовом ящике посланье найду, листок в линейку из тетради,- я буду знать короткий стих заране: лишь "Vale!" там, ни слова назиданья, ни полстроки о погорелом саде... © Шелковый Сергей



полная версия страницы